Инок-Кент-Ноки со временем нашел работу, приобрел новый гардероб, сделал ремонт в доме, полюбил уют и чистоту, стал говорить без привычных пауз, проглатывающих мат, обрел милую и искреннюю любовь, без напряжения орудовал за столом ножом и вилкой, даже в библиотеку записался (читал ли – не знаю, но картинки точно рассматривал). А я получила бесценный опыт толерантного понимания непознанного. Благодаря Иннокентию анорексичный остов моих представлений о мире нагулял дополнительные мышцы и кое-где даже жирок, приобретя округлость и пущую пикантность образа. Я задумалась о том, как мало мы, в сущности, знаем тех, кто живет рядом с нами за стенкой, за забором, на другой стороне улицы, кто торопливо проходит мимо в магазинах и на улицах, кто составляет нам тесную компанию в общественном транспорте и узких коридорах чиновничьих епархий. Что снится этим неузнанным теням? Какие желания и потребности руководят их действиями? В чем находят они утешение, отдохновение и радость? Какие мысли бродят в их темных, светлых, рыжих или седых головах? Почему они такие, какие есть? И почему мы для них другие? Ведь мир людей, который нас окружает, вовсе не манты, где каждый отдельный клочок сдобренного фарша из баранинки аккуратно и прочно отделен от сородичей слоем тонкого постного теста, а очень даже азу, где легкодоступные куски говядины вперемешку окружены луком, огурцами, помидорами, морковью, картофелем, маслом, зеленью и специями разных мастей. Каким из ингредиентов каждый себя ни почитал бы.
Не всем родителям повезло, потакая насущным запросам и модным веяниям времени, дать ребенку благозвучное и удачливое имя, которое выражало бы суть личности и украшало бы в повседневной жизни как непременное бриллиантовое колье на светском рауте. Но Сталина Зиновьевна! Искра советской истории, дурманящий аромат русофильства, глубина патриотического порыва, знамя национальной гордости. Сталя, Аля, Лина, Ина, да еще и Зиновьевна. Это не Цецилия Абрамовна какая-нибудь, и не Жозефина Норбертовна, и даже не Дебора Козумировна.
Настолько интенсивным и густым был опыт общения с этой женщиной, что где-то в его наплывах напрочь потерян момент нашего знакомства. Помню только, было это что-то простое, бытовое и тривиальное. То ли покупка трех килограммов томатов на рынке, то ли оформление бланка госпошлины в очереди в сбербанке, то ли попытка найти нужный номер дома на незнакомой улице, то ли поиск искомой автобусной платформы на вокзале. Дело в том, что Сталина Зиновьевна – просто неисчерпаемый и самопроизвольно фонтанирующий источник самой разнообразной полезной информации, бесплатное справочное бюро, экспресс-доставка практических советов на все случаи жизни. Имея острый язык, мгновенную реакцию, несдерживаемую импульсивность и готовность облагодетельствовать весь мир, Сталина всегда была при деле, оказывая так необходимую ближним помощь еще до того, как потребность в таковой помощи возникнет у обреченного ближнего. Молниеносная скорость передвижения и всевидящий перископический взгляд позволял этой опытной и хитрой женщине быть в нужном месте в нужное время. Там, где, безусловно (по железобетонному мнению самой героини), требовалась мудрая поддержка и толковое руководство процессом. Случалось впечатление, что жизнь движется по невидимым, но управляемым самой Сталиной орбитам.
Скорее всего, что СтаЗи (как я ее прозвала, для себя, разумеется) при нашей первой встрече околдовала меня властными нотками голоса и гранитной убежденностью в правильности рекомендуемых по случаю действий. Вероятно, вовремя подоспевшие советы действительно помогли мне разрешить проблему. Возможно, мои тактико-технические характеристики и ракетные модули всех ступеней способствовали выведению основной компоновки на около-Сталиновскую орбиту. Так или иначе, одноразовой стыковкой наш межличностный полет не ограничился.
Сталина Зиновьевна, какой я ее узнала, была худощавой женщиной невысокого роста полновесно за сорок с облагороженными хной рыжими кудрями. С первого взгляда в облике читалась добротная уверенность в себе с небольшим креном в переоценку собственных качеств и возможностей. Угнездившись в упрямых складках губ, властность и настойчивость уравновешивались дерзкой смешливостью, зацепившейся за веерные морщинки в уголках пронзительно зеленых глаз. Бойкие и импульсивные движения наглядно демонстрировали, что в обиду себя такая леди не даст. Несомненную женскую привлекательность СтаЗи не растеряла за годы, но не кичилась ею, а скромно прятала под простой и неброской удобной одеждой.
