– Уважаемые осы! А так же прочие дорогие моему израненному сердцу летающие, жужжащие, пищащие, жалящие, кусающие и гадящие твари лесные! Хочу с вами договориться. Будьте так добры, на ближайшие десять минут покиньте данное отдельное помещение, так как оно очень нужно мне. Формула проста: я не трогаю вас, а вы – меня. Каждый соблюдаете паритет и остается доволен сотрудничеством. Итак, вы уходите, а я – вхожу. Аминь.
Сказала – сделала. Вошла. К большому моему удивлению насекомых в будке туалета явно поубавилось. Наверное, не все из мохноногих и крылатых обладают высоким уровнем IQ. Или я невнятно объяснила. Поэтому, совершая необходимые организму действия, закрепила успех.
– Рада, что мы друг друга стали понимать. Надеюсь, что наш договор не будет нарушен внезапным форс-мажором. Повторю, что свои обязательства – вас не трогать – я выполняю неукоснительно. Поэтому рассчитываю на вашу порядочность. Вы меня тоже не трогайте, хорошо? А еще лучше – летите пока на волю, в пампасы, там гораздо более приятная атмосфера и никто не болтает лишнего. Всем хорошо. Очень вам признательна за внимание. Стараюсь, как могу. Буду, конечно, еще учиться. Надеюсь, сотрудничество наше на этом не остановится. Потерпите еще немного, скоро я уйду. Какие вы хорошие, добрые и симпатичные. Гораздо гуманнее некоторых представителей прямоходящих.
Так, рука об руку риторикой мы закончили свои мирские дела, вышли из домика. На пороге я изысканно попрощалась с возвращающейся двукрылой и перепончатокрылой публикой. В сердцах даже поклонилась новым друзьям. И, довольная собой, развернулась…
На меня смотрели десять изумленных глаз, теперь уже произрастающих на головах двуногих. Конфуз. Ничего не оставалось, как прикинуться ветошью. Я вновь открыла дверь приглашающим жестом и тоном заправского церемонимейстера продекламировала:
– Прошу вас, господа отдыхающие туристы, посетить один из живописных уголков нашего бивака. Здесь Вы можете не только справить естественную нужду, но и приятно провести время в светской беседе с мухами, осами, комарами, бабочками и неизвестными пока науке приятными представителями великого мира насекомых.
Как бы то ни было, а методом уговоров насекомых я пользовалась после этого постоянно. Действовало. Даже тараканы из квартиры ушли (притравленные, понятное дело). Единственные непонятливые твари божьи – это комары. Но тут уж судьба, наверное.
В один из вечеров благословенного похода мы с двумя туристами из чужой группы разговаривали, сидя на спилах деревьев. Программа минувшего дня была щадящей, солнце уже село, спать не хотелось, беседа была познавательной и веселой. Несколько раз издалека раздавался призывный клич Сталины:
– Ниги, вы спать идете?
– Время позднее, пора на боковую!
– Ниги, я вас жду, не ложусь.
Я не поленилась сходить к палатке, в которой мы со СтаЗи обитали, пожелала «спокойной ночи», вежливо объяснила планы на ближайшее время и вернулась в компанию. Через два часа позади нас в кустах раздался жуткий грохот, шум и треск. От испуга я решила, что исконные лесные обитатели пришли поживиться на ужин вкусненькими туристами. Бесцеремонность и уровень шума отчетливо указывали на зверя.
Треск продвигался в нашу сторону. Один из парней схватил суковатую палку и уже размахнулся. Из куста показалась растрепанная рыжая голова. Сталина Зиновьевна. Ну, конечно!
– А, это вы? Еще не спите? А я решила вот в котелок воды набрать к утреннему чаю, да мусор выбросить в жбан. Все, вроде, десятый сон видят уже. Думаю, чего молодежь беспокоить, обойду. Заблудилась немножко. Но оступилась вот, котелок где-то потеряла. Ниги, вам уже отдыхать пора, – непоследовательно протараторила СтаЗи, уклоняясь от палки.
Невероятная женщина. Миновав школьную пору, я и забыла уже, как ревностно охраняют родители честь и достоинство целомудренных дочерей. Только Сталина не моя мама и возраст целомудренности давно пройден. Но разве это может остановить праведный порыв? Всё под контролем!
Очень приятно на время возвратиться в своё безответственное детство или вспомнить наивную юность, окунуться в безбрежный океан новых знаний и удивительных открытий, почувствовать бесшабашную искрометность опрометчивых шагов и монументальную поддержку надежного друга. Но даже послушный и инфантильный ребенок с запоздалым развитием рано или поздно начинает восставать против авторитаризма и деспотичности родителей. А уж состоявшийся взрослый, попав под тотальную опеку, рано или поздно поднимет бунт бессмысленный и беспощадный. И не всегда такой бунт закончится добровольным перемирием и осмысленным компромиссом, как в нашем со Сталиной Зиновьевной случае. Великолепное бриллиантовое ожерелье, которое душит, вряд ли станет любимым украшением, придется отказаться от его выгула или дотачать камешками попроще.
