– И снова здравствуйте, пришла ударно потрудиться.
– Опоздали вы порядком, дорогуша, – брови Лидуси грозно сошлись к переносице, – но на первый раз казнить не буду. Присаживайтесь, кофейком побалую. А хотите, и покрепче чего налью?!
– Исправиться не обещаю, разве что гильотину карманную принесу. И с вашего позволения, в рабочее время ограничусь легендарным кофе из нового агрегата, – послушно подыграла я, – мне же еще с документами работать, если покажете, разумеется.
Показала, разумеется. Увиденное восторга у меня не вызвало. Качество оформления и систематизация документов оставляли желать лучшего, много лучшего. То, что имелось в наличии, не исчерпывало требуемого перечня и пестрело логическими, техническими, математическими и орфографическими ошибками.
Мое недоумение, конструктивные вопросы, прямые и косвенные замечания непостижимым образом разбивались о нерушимую стену непогрешимости. С вечной улыбкой Лида приводила тысячи аргументов и доводов в пользу невозможности качественного выполнения возложенной на нее работы. «Конечно, я об этом знаю», «вы же прекрасно понимаете, что это зависит не от меня», «согласитесь, что для реальной работы это не так уж и важно», «ничего страшного, при такой нагрузке возникновение путаницы оправдано», «что вы, данный документ, безусловно, черновик, его нельзя принимать всерьез», «мы не застрахованы, вам ведь тоже не все удается». Легкая снисходительность к изъянам системы, людей и отношений шла рука об руку с полным нигилизмом в отношении субординации, требований и нормативов. Мера ответственности четко ограничивалась личными представлениями о рамках дозволенного и возможного. Возникало стойкое впечатление, что сидя в помойке, с удивлением наблюдаешь дефиле Лидуси в белых незапятнанных одеждах по смрадному подиуму. Ну, не прилипает к ней грязь, только и всего. Какие же могут быть претензии?
– Ниги, да что вы все в документах копаетесь?! Уже ведь и так все понятно: работа в отделе ведется, люди стараются, а мелкие недочеты быстро устраним. И охота вам тратить драгоценное время на сомнительную ревизию? Думаю, куда важнее обсудить более насущные вопросы. Я же обещала оказать помощь и содействие в поимке истинных лентяев и жуликов нашего богоугодного заведения. Сейчас по кофейку и поговорим.
Надо признать Лида расстаралась, информация, намеки и комментарии лились из нее как из рога изобилия. «Внутренняя кухня» учреждения со всеми «кулинарными рецептами» и «поварскими секретами» в интерпретации собеседницы попахивала не только изысканными ароматами, но и тухлятинкой с примесью дезинфекта. Рассказ Лидуси, как ни странно, вовсе не походил на скабрезное изложение слухов и домыслов дамочками из «низшего сословия». Культурно, литературно и пристойно лилась «проповедь», пронизанная непрозрачными намеками и иносказаниями, не оставлявшими простора для двоякого толкования. Мне довелось узнать о тяжелой судьбе истинных титанов и трудяг, раздутых привилегиях «прилипал» и «блатняков», потере человеческого достоинства «пресмыкающимися», о симбиотических связях «покрывающих» и «добывающих», служебных романах, о тиранах, попустителях, юзерах и триумфаторах. Примечательным было то, что сама Лида в описываемых хитросплетениях была как бы «вне и над», демонстрируя ошеломляющую осведомленность.
Как ни странно, но в дальнейшей работе меня развлекла опрокинутая на меня добровольной помощницей информация. Вычленяя «слабые звенья» бюрократической паутины и налаживая контакты с уполномоченными лицами, я постоянно находила подтверждения несостоятельности выводов и знаний Лидуси. Многие пугающие, удивляющие и вдохновляющие подробности её рассказа в реальности превращались лишь в одну из возможных интерпретаций истинных фактов.
Как-то в обычный будний день Лидуся подкараулила меня в коридоре и, заговорщически подмигнув, быстро повела за руку в дальний конец. Толкнула неприметную дверь и тщательно заперла её на ключ изнутри. Длинно выдохнув, расслабила плечи, открыла окно и молниеносно извлекла из карманов сигареты и зажигалку.
– Ф-фух, покурим! Такие нервы сделали, срочно надо реабилитироваться. Славно, что я вас встретила, хоть с нормальным человеком пообщаюсь. Закуривайте, – и она протянула мне пачку.
– Спасибо, конечно, но я так поняла, что у вас в учреждении не курят, а это помещение явно рабочее. Что, если застукают?
– Да, ладно вам. Не курят, конечно, но для начала – пусть поймают. Да и чем это может грозить? Строгим выговором с окроплением слюной овала лица или нанесением кровавой раны в область души? Там и так уже живого места нет. Хуже не будет, а успокоиться надо. Здоровье дороже.
– Противоречивое утверждение, однако. Укреплять здоровье табаком – это какая-то инновационная медицина.
