– Нонсенс!
– Нет, вполне оправданное отношение. Пока я не найду новую даму сердца, она будет испытывать чувство вины, что не смогла сохранить любовь до того момента, пока смерть не разлучит нас.
– А ты?… Тоже испытываешь вину за потерянные чувства?
– Вину? Скорее нет, чем да. Но меня бы порадовало появление на её горизонте прекрасного принца.
– Высокие отношения! Даже завидно. А ребенок как же?
– Ребенка не обманешь, и ради него не стоит устраивать провальные спектакли, он это почувствует. Достаточно того, что он любим нами обоими. И нет возражений против общения с ним всех возможных родственников.
– Понятно. Пойду я чайник греть и пирог резать. Рик любит сладкое? Кстати, а почему Рик?
– Вообще-то он Эдик. А Рик – это сокращенное от гаврик, еще в глубоком детстве его так дед называл, вот и приклеилось, – Сабир привычным жестом обнял освобожденную из угла комнаты гитару, – мамины пироги он любит.
Чайные хлопоты под аккомпанемент шестиструнки был прерван скрежетом ключа и громким детским возгласом:
– Папа, папа, посмотри, какой дом из спичек мы с дедом соорудили!
Возня, смех, шуршание, задетые струны, уговоры помыть руки, журчание воды, захлебывающееся повествование о событиях дня, звуки поцелуев. На кухню ворвался мальчишка лет десяти, кинувшись к аппетитному пирогу. И тут он увидел меня. Ни испуга, ни удивления присутствие чужого человека на кухне у него не вызвало. Наверное, потому что нетронутая выпечка явилась доказательством моей полной безопасности.
– Опа! Привет! Мой любимый пирог. А чаю нальешь?… Пожалуйста!
– Налью. Конечно. Меня Ниги зовут. А ты Эдик?
– Для своих я Рик.
– Договорились. Бери блюдо, а я поднос понесу. Топаем в комнату. Папа с мамой, небось, тоже от пирога не откажутся?
Со смекалистым, общительным и искренним Риком мы легко нашли общий язык. Надо признать, если в его голове и появлялись вопросы по поводу моего присутствия и статуса, то внешне это никак не выражалось. Раз родители принимают меня в доме, значит «своя».
Впоследствии мы с Сабиром и Риком не раз «выходили в люди» втроем. Посещали музеи, концерты, кинотеатры, зоопарк, катались на аттракционах в парке и его мороженое в кафе. Эмилия, действительно, стала мне если не подругой, то близкой приятельницей. Через некоторое время после нашего знакомства в её жизни появился мужчина, на свидание с которым она выкраивала время, иногда обращаясь ко мне с просьбой присмотреть за Риком. Двусмысленность ситуации растворялась в круто замешанном растворе неординарности этой распавшейся семьи, сохранившей человеческое достоинство и право на существование нового счастья для каждого её представителя.
Однажды мне довелось сходить к Рику в школу на родительское собрание, поскольку папа с мамой в это время были заняты на работе. Невысокого роста седовласая учительница с большими карими глазами, обводя профессиональным взглядом взрослую аудиторию, остановила на мне своё внимание.
– Простите, а вы чья… мама?
– Я не мама, скорее тетя. Но уполномочена представлять интересы родителей Эдика F.
– Ах, да. Эмилия Петровна меня предупреждала. Так вы – сестра мамы?
– Нет, я – тетя Эдика.
– Понятно, – педагог сделала вид, что удовлетворилась ответом.
Через несколько дней задумчивый Рик, с моей помощью одолевавший домашнее задание по математике, вдруг спросил:
– Ниги, а ты мне какая тетя?
– Что значит – какая? Скрытная и загадочная, люблю закусить на завтрак непослушными и ленивыми мальчиками, особенно вкусными Риками, – дурашливо протянутые мною руки со скрюченными пальцами застыли в нескольких сантиметрах от головы Эдика.
– Я не про это, – вздохнул аппетитный «завтрак», – у меня Мария Петровна спрашивала, чья ты родственница.
– И что ты ответил?
– Сказал, что, скорее всего, папина, но я с тобой недавно познакомился, поэтому плохо разбираюсь в этих родственных связях. А Мария Петровна добавила, что папа тоже плохо разбирается в связях.
– Ты молодец, не растерялся. Думаю, учительница вовсе не хотела никого обидеть. Она просто не знает, что папа Сабир разбирается во всем хорошо. Но ты-то в курсе, что он – самый лучший. У каждого человека ведь своя голова, в которой появляются очень разные, порой, совершенно непонятные и неприятные нам мысли. Но люди в этом не виноваты. Ошибиться может каждый.
– Это я понимаю. Папа тоже мне об этом часто говорит.
– Вот видишь! Кому, как не специалисту по головам знать о том, что в них творится? В этом папе-доктору можно целиком и полностью доверять. Не буду тебя обманывать, я не родственница твоих родителей, но мы дружим и доверяем друг другу. Очень надеюсь, что и тебе не противно мое присутствие.
– Конечно, нет, – обрадованно заулыбался успокоенный Рик, – давай перерыв сделаем, у меня от математики уже голова опухла, посмотрим мультик, а потом все-все доделаем. Ты ведь тоже устала от математики?
