Он окончательно задирает подол мне на поясницу и, устроившись между ног, сдвигает скудные насквозь мокрые стринги. Шелест разрываемой упаковки презерватива дает понять, что еще ничего не закончилось, и пощады по-прежнему нет. Просто кто-то побыл джентльменом, сначала подарив оргазм мне.
Абсолютно размякшее тело безвольно принимает в себя крепкий член, когда, накрывая собой, Градов одним слитным движением входит в пульсирующую дырочку.
Несмотря на такую подробную подготовку и обилие соков, проникновение тугое и очень чувствительное.
— Мф, — выдыхаю я в покрывало, когда головка буквально протискиваясь форсирует мою девочку.
— Тш-ш, — успокаивающе целуют меня за ухом. — Ничего-ничего…
— Ах…
Божечки, я не думала, что будет так…
Пресыщенное тело реагирует на медленные глубокие удары с запозданием, но если я думала, что просто потерплю, пока Градов кончит, то жестоко ошиблась.
Сминая складочки, со стыдным хлюпанием толстый ствол раз за разом погружается в меня, будто поднося огонь все ближе к фитилю. Я раскачиваюсь вместе с ним, и в крайних точках замирает сердце.
Киска горит, попкой я чувствую жесткие паховые волосы, губками мягкую мошонку. Господи, я это человека узнала только вчера…
С каждым толчком Андрей берет свое. Достает до какой-то сладко-болезненной глубины, вынуждающей меня стискивать внутренние мышцы.
— Хорошая девочка. Золотой работник, — хвалит мою безотказность Градов, и обхватив широкой ладонью меня за горло, заставляет прогнуться сильнее и принять его глубже. — Умничка.
Я сейчас заплачу.
Я только что получила оргазм, не успела перевести дух, а Андрей своими медленными деловитыми ударами бедер снова сводит меня с ума.
— Надо учиться принимать ответственность за поступки, Танюш, — хрипло реагирует на мои хныканья босс.
Я страдаю за то, что не грешила?
К моему восторгу, у Градова заканчивается терпение. Чуть придушив меня, он яростно вколачивается в скользкую дырочку, обхватывающую его так туго, что я чувствую венки на члене. Горячее покалывание между ног послушно расползается по телу, конденсируется в сосках, проникает во все эрогенные зоны.
Мои сиплые похотливые стоны, хлюпанье киски, шлепки бедер о ягодицы и непереносимое напряжение, требующее разрядки. Внутренняя пружина сжалась до упора.
Окончательно навалившись телом, Андрей просовывает под меня руку, сжимает ноющий клитор и под мое кошачье мяуканье кончает.
Меня нет.
Мне абсолютно все равно, что происходит в мире.
Я даже не представляла, что секс может быть таким.
Никакого сравнения с «вжик-вжиком».
Я не реагирую, когда Градов, поцеловав меня в лопатку, медленно выходит, хотя даже это движение вызывает у меня запоздалые спазмы.
Он убирает влажные пряди, облепившие мое лицо.
— Посмотри на меня.
Не могу. Пусть делает, что хочет, у меня нет энергии даже открыть глаза.
— Сытый котенок, — хмыкает Андрей.
Откуда у него силы разговаривать? Страшный человек.
Я чувствую, как подо мной пружинит матрас. Это Градов встает и куда-то уходит. Слышу недалеко шум воды. Мне бы тоже в душ или хотя бы умыться. Не представляю, во что превратилось мое праздничное платье. Про макияж и думать нечего.
Зато в киску так напихали, что я о сексе еще долго думать не смогу.
Но я ни о чем не жалею.
Но, разумеется, буду отрицать.
Соблазнил. Совратил. Надругался.
Да.
На релаксе я не сразу замечаю возвращение Андрея, а этот бесчувственный тип, погладив беззащитно выставленную попку, мягко перекатывает меня на спину и берет на руки.
— Куда… — еле ворочая языком хриплю я.
— Надо тебя оживить и таки развернуть мой подарок.
Я вяло дергаюсь. Какой развернуть? Зачем? Это что? Опять?
Все-таки открываю глаза, чтобы с укоризной посмотреть на Градова. Разве можно вот так ездить на работнике? Никакого сочувствия на лице Андрея я не обнаруживаю.
Самое главное, я сейчас даже сбежать не могу.
— Давай адрес своих подружек. Горошек им доставим.
Какой, к черту, горошек?
Ах да. Меня же убивать будут. Совершенно точно. Надо хотя бы отзвониться, девки меня, наверное, потеряли. Понятия не имею, как я буду искупать свою вину.
Ой да пусть убивают, если я сегодня выживу.
Слишком хорошо — тоже плохо.
В столовой меня определяют на кресло, где я и окукливаюсь, даже не пытаясь поправить одежду. Оглядываю обстановку. Ничего особенно не говорит о том, что сегодня канун нового года. Незажженные свечи в подсвечниках были тут и вчера. Разве что горлышко бутылки торчит из ведерка с растаявшим льдом.
— Сама виновата, что не успела на холодное, — ворчит Градов, заметив мой взгляд. — Нечего было меня провоцировать в машине.
То есть это для меня?
Хм. Вазочка с клубникой, похоже, тоже.
Рядом еще какая-то коробочка, но меня от ее разглядывания отвлекает Андрей, ставящий передо мной блюда с нарезками и мини-бутербродики.
Мой желудок, место в котором я берегла под оливье весь день, радостно голосует урчанием. Подцепив тарталетку с черной икрой, я жую с удовольствием и неожиданно с трудом.
Взгляд падает на часы.
У меня вытягивается лицо. Капец. Еще восьми нет.
Неправильно расценив мою реакцию, Градов меня успокаивает:
— Не переживай, мы только начали.
