Я как раз уже перешагиваю порог, дверь за мной закрывается, и остальное я не слышу. Я так радуюсь теплу, что не сразу сопоставляю информацию и реальность.
У него сегодня день рождения?
Э… черт. Надо было, наверно, подарок какой-то. Ну или бутылку. Хотя я понятия не имею, что он пьет. Блин, неловко-то как.
Но зато как тепло.
Чувствую, как каждая скукоженная клеточка тела расслабляется.
Лоб под шерстяной шапкой начинает нещадно чесаться, и я, не выдержав, стаскиваю головной убор и с упоением скребу ногтями.
Именно в таком виде меня и застает генеральный, который заходит в дом все еще с телефоном у уха.
— Приехала. Только она какая-то странная. Вкусы у тебя, конечно… — его взгляд застревает на моих варежках на пристежках, свисающих из рукавов.
Я резко завязываю с чесоткой, но недоумение во взгляде генерального никуда не исчезает. Теперь он зависает на моих покрасневших коленях в тонких капронках.
— Нет. Точно нет. Я тут сам разберусь, но больше так не делай, — довольно резко выговаривает Андрей кому-то и сбрасывает звонок. Еще раз осматривает меня и неожиданно спрашивает: — Тебе лет-то сколько, снегурочка?
— Двадцать три, но вы не думайте, я профессионал!
— Да? — недоверчиво переспрашивает генеральный.
— Да, я все-все умею, — вдохновенно вру я, но решаю добавить немного правды. — И языком я владею виртуозно.
Это мой главный плюс. Я романо-германский закончила.
Судя по взгляду босса, он мне не очень верит.
Кажется, я стремительно проваливаю собеседование.
— Послушнее и исполнительнее меня вы не найдете. Я выполняю все распоряжения безукоризненно и не задаю лишних вопросов!
— Безукоризненно и без вопросов? — темный огонек вдруг мелькает в серых глазах генерального, и у меня почему-то пересыхает в горле. Его черты лица заостряются, как у хищника, почуявшего дичь.
И непонятно с чего, но я чувствую себя тем самым зверьком, которому скоро песец.
— Ну давай посмотрим, что ты умеешь.
Я аж обомлела.
— Вот так сразу? Прямо здесь?
Андрей переводит взгляд на образовавшуюся из снега лужу у меня под ногами.
— Идея интересная, — хмыкает он. — Но лучше пройти дом.
Ф-фух… А я уже занервничала, что он скажет: «Вы же не задаете лишних вопросов». А кто его знает, какие вопросы лишние. Но на всякий случай, лучше будущее начальство не бесить.
— Начнем с языка? — разувшись, уточняю я.
Ясен пень, я предпочитаю зайти с козырей.
Но кажется, я опять на грани провала.
Босс смотрит на мои носки в кислотную оранжево-салатовую полоску и не мигает.
От смущения шевелю пальцами ног.
Ну ладно уж. На работе я же так не хожу.
Осторожно спрашиваю:
— У вас есть какие-то предпочтения по поводу внешнего вида? Я подстроюсь.
Генеральный почему-то смотрит на пузатый портфель.
Потом опять на носки.
Мотает головой.
— Нет, все мои самый смелые ожидания уже валяются кверху лапками. Прошу, — смирившись, он делает жест следовать за ним и показывает мне дорогу.
Я чинно шлепаю следом, оставляя на ламинате мокрые следы. Но полы в доме с подогревом, сейчас просохну. Шеф, вон, босой шастает.
Хотя он похоже морозостойкий.
У него и футболки нет.
Топая за Андреем, я нет-нет да и бросаю голодный женский взгляд на обнаженную спину. Это вообще законно? Разве можно вот так нервировать девушку, у которой уже несколько месяцев длится вынужденный сексуальный простой?
Нет, сначала я и сама ничего не хотела. После свинского поступка Стаса смотреть не могла на мужчин. Это же надо, он мне изменял! Мне!
Я всегда думала, что изменяют тем женщинам, который жмут секс, до тела не допускают. И оголодавшие мужики ищут удовлетворение на вольных хлебах.
У нас со Стасом ситуация была совсем наоборот. Это я все время хотела, а он то устал, то голова болит… Два раза в неделю в лучшем случае. И это с самого начала отношений! А я молодая, кровь кипит, мне тепла хочется, ласки и жестокого разврата, а не десятиминутный вжик-вжик под одеялком после двухчасовых уговоров.
Если говорить грубо, ну как Машка бы сказала, у меня был суровый недотрах все время, что я встречалась со Стасом.
Но я подумала, что вот ну не силен он по мужской части, зато человек хороший, зарабатывает нормально, карьерный рост у него, ну и намеренья серьезные.
Хотя иногда, глядя на колечко, я грустно вздыхала.
Оно как бы говорило мне: распишетесь, и до конца жизни так и будет «вжик-вжик».
И главное, особо никому не пожалуешься.
Скажут, что у меня только одно в голове, и что я эта самая, на букву «б» или «ш».
Вот Корниенко могла бы проникнуться, но мне стыдно было рассказывать ей, как у меня все грустно в койке. Она мне однажды проболталась, сколько раз в неделю жених ее раскладывает, так я чуть вилку от зависти не прокусила. [Историю профессионального роста Маши Корниенко и влиянии на него художественной литературы можно прочитать в романе «Порочные сверхурочные» — https:// /shrt/S7Dd]
И вот, пока я страдала во имя нашего со Стасом светлого семейного будущего, он мне изменял!
И где!
Прямо на рабочем месте!
Я как-то чуть раньше освободилась и приперлась к Стасу в кабинет без предупреждения.
