- Что с тобой? Ты что, меня не слышишь?
- Извини, я задумалась. Ты что-то сказал?
- О чем ты думала?
- Да так, ни о чем.
- Не надо мне врать.
- Я размышляла о Тетерине. Мне непонятно одно: если ЦРУ все держит в таком глубоком секрете, что сведений о Семене нет даже в Интерполе, откуда ты о нем знаешь?
- Слухами земля полнится. Тетерин продал кое-какие разработки китайцам. Некоторое время китайские спецслужбы помогали ему уходить от ЦРУ. Индонезия недалеко от Китая, а чужие секреты в Юго-Восточной Азии рано или поздно становятся известны.
- Но если у Тетерина такие хорошие связи с китайцами, то почему он не продаст электромагнитную бомбу им, а не Индонезии?
- Понятия не имею. Возможно, контакты с ливийцами подпортили отношения Семена с Китаем. Мало ли какие у него могли быть причины.
Кажется, я догадываюсь, какие именно.
"Это мой остров", - вспомнились мне слова Стива.
"В таком случае я приватизирую соседний Ломбок", - пошутила я.
"Я серьезно".
"Разумеется".
"Ты мне не веришь. Бали действительно мой остров. По крайней мере, в ближайшем будущем он станет моим".
Так вот какую цену готова заплатить за электромагнитную бомбу индонезийская оппозиция! Им даже не придется тратить украденные из бюджета деньги. Дадут Стиву какую-либо должность типа губернатора Бали, а то и княжеский титул, чтобы он в свое удовольствие разгуливал по острову, считая его своим, а заодно разрабатывал для Индонезии новые типы вооружений. Всем хорошо, и китайцы никому не нужны.
- Давай немного посидим, - предложила я и огляделась вокруг.
За разговором мы незаметно углубились в дворцовый комплекс. Пагода, молельня, беседка. И главное, тишина. Такая приятная после гудящей, как растревоженный улей, площади. В глубине беседки виднелась скамейка.
Мы вошли внутрь и уселись на низкую резную скамью. Через увитые листьями плюща проемы хаотично пробивались солнечные лучи. Игра света и тени вновь напомнила мне о мужчинах, убитых в китайском храме.
- Какая-то ты сегодня странная, - заметил Ляо. - Слишком задумчивая.
- Жара и избыток народа на площади. Толпа всегда действует на меня угнетающе.
- Мне кажется, дело не в толпе.
Он был совершенно прав. Дело во мне. В положении, в котором я оказалась. Я хорошо относилась к Стиву даже когда считала его Сергеем Адасовым, и, честно говоря, мне было глубоко плевать на то, чем именно Семен Тетерин занимался с ЦРУ, ливийцами и китайцами. Это его собственные дела, а его причастность к гибели "Конкорда" вообще не доказана. По отношению ко мне Стив всегда вел себя хорошо. Это означало, что если я его заложу, то буду чувствовать себя последней стукачкой. А если не заложу? Хороший вопрос.
- Допустим, нам удастся вычислить Тетерина. Что ты тогда сделаешь?
- Его электромагнитная бомба не должна взорваться в Индонезии, да и вообще нигде.
- Это не ответ.
- Это ответ.
- То есть ты его убьешь и постараешься уничтожить бомбу?
- А разве есть другие варианты?
- Не знаю. Может, ограничишься лоботомией?
Лицо Сианона исказилось от ярости.
- Твоя ирония неуместна. И не начинай говорить о том, что его надо арестовать и судить. Тетерин с его бомбами является угрозой для всего мирового сообщества. Из-за него уже погибли сотни невинных людей. Подумай о пассажирах "Конкорда". Сейчас счет жертвам может пойти уже не на сотни, а на тысячи.
- На борту "Ту-144" тоже были невинные люди. Убийцу отца Тетерина французское правительство почти наверняка наградило.
- По-твоему, он имеет право на месть? Только кому? Пассажиры "Конкорда" не имели никакого отношения к смерти его отца. Если ты и дальше продолжишь в таком духе, то скоро начнешь петь хвалу терроризму.
- Боже упаси, - отмахнулась я. - Просто я пытаюсь поставить себя на его место.
- Ты не можешь поставить себя на его место. Ты не он и никогда им не будешь. Лучше поставь себя на место людей, которых его бомба убьет.
- Ты совершенно прав, - вздохнула я. - Просто все это как-то грустно.
- А ты ожидала, что это будет весело? Что веселого в смерти? У каждого убийцы есть свои мотивы. Их можно понять, даже можно счесть их резонными, но рано или поздно надо становиться на чью-то сторону. Ты же пытаешься остаться сторонним наблюдателем, понять всех и в результате не делать ничего. Так не получится. Рано или поздно всегда приходится делать выбор.
- Не надо меня агитировать, - поморщилась я. - Я все прекрасно понимаю.
- Рад, что ты все понимаешь.
Сианон посмотрел на часы.
- Пора идти во дворец. Гости уже собираются.
Я дотронулась до его руки:
- Не злись. Я на твоей стороне.
Ляо повернулся ко мне. Выражение его лица смягчилось.
- Я знаю. Извини. Зря я втянул тебя в это.
- Ты тут ни при чем. Я сама себя в это втянула. Черт бы подрал мое проклятое любопытство.
- Именно поэтому я ненавижу женщин, - усмехнулся Сианон. - Они сами не знают, чего хотят.
- И еще писателей детективных романов, - напомнила я. - Меня утешает только то, что, как бы плохо мужчины ни думали о женщинах, женщины думают о них еще хуже.
Руки полицейского скользнули к моим плечам
