— Ожидал. Только меня капитаны разведуправления НАТО не впечатляют.
— Ты очень много знаешь, Алекс, очень много для разжалованного в рядовые. Выслужиться надеешься, чтобы на службу вернуться?
— Не бери в голову, господин капитан… Я никогда не был разжалован. Это для неумных олухов информация. Которые клюют на то, что им подсунут.
— Здесь ты меня не проведешь. Я делал запрос. Хакеры проверяли сайт Военного Трибунала. Все данные о заседании есть. И взломали компьютер штаба твоего батальона тоже. Все подтверждено.
— Завтра после обеда этих данных уже не будет. И сайт взломать никто не сможет. А ваши хакеры… Смеюсь я над ними. Это говорит только о том, что наши не только лучше работают, они еще умеют предвидеть ваши ходы и предпринимают ответные превентивные меры.
— Ты хочешь сказать…
— Да, я хочу сказать, что тебя уже несколько лет «ведут» наши спецслужбы. И меня специально сюда пригласили, выпросили в спецназе ГРУ, чтобы я вышел на тебя через школу Немчинова. Сам Немчинов тоже не лучше тебя. Мне его не жалко. Ну, судили бы его за государственную измену, ну, посадили бы. А ты решил дело кардинальным образом. Нет человека — нет проблемы. Только одного я не пойму, что вы с ним не поделили? Он же работал на американцев, а ты на НАТО. А америкосы в НАТО главенствующую роль играют. Или ты продался ИГИЛ? Раф дал такие показания на тебя. А это автоматически значит, что власти Эстонии, члена НАТО, тебя на границе арестуют и выдадут России. В НАТО тоже не любят предателей. Пока ты до границы доедешь, данные допроса Рафа уже будут в твоем разведуправлении. Если тебя там и примут, то только для того, чтобы арестовать.
— Раф врет, чтобы себя обелить. Поверят мне, а не ему.
— Тебе поверили бы, если бы ты данные привез. Те самые, с внешнего диска. Но ты взял только компьютер Немчинова, где нет ничего, кроме данных о его школе ножевого боя. Нет даже данных об охранной структуре, потому что они на другом компьютере. А внешний диск нашли и передали владельцу. В моем, кстати, присутствии. Значит, зря Немчинов его похищал, а ты зря его убивал. Это убийство тоже тебе дорого обойдется, если ты в Брюссель вернешься. Или хотя бы к себе в Тыргу-Муреш. Тебя везде достанут. Американцы не любят, когда убивают их агентов.
— С чего ты взял, что он на Штаты работал?
— Он в сегодняшнем бою «прокололся». У него школа ножевого боя морской пехоты США. Стопроцентная. Ну, отдельные куски он берет из разных школ, но силовая основа — из морской пехоты. Так себе, признаюсь, школа.
— Тем не менее он сегодня у тебя выиграл. Даже со своей примитивной школой.
— Ты в ножевом бое просто ничего не понимаешь. Сам Немчинов сегодня признался мне, что увидел, когда я разрешил ему победить. И понял, для чего я это сделал. Но он намного опытнее тебя. Ему легче было понять. И он даже поблагодарил меня за это. А несколько месяцев назад я проводил бой с сержантом американской морской пехоты и победил пять ноль. Там у меня не было причины подставляться.
— А какая здесь была причина? — Ивон спросил как можно ехиднее. Он мне не верил.
— Я хотел продолжить знакомство и с Валентином, и с тобой, и не хотел ронять его авторитет перед учениками. Мне нужны были вы оба, чтобы за вами присматривать. Но сам Валентин заметил, как за мгновение до последнего укола я начал уходить сначала в сторону, как перед этим, а потом назад двинулся, давая ему возможность меня догнать.
— Это и я заметил… — Так он хотел «поднять» собственный вес в моих глазах.
— Только ничего не понял… Ну да, ты многого не понимаешь…
— Что конкретно я не понимаю?
— Многого… Ну, например, что тебе, даже если ты вывернешься сегодня, уже не придется перечислять деньги сыну. И часть твоего жалованья ему тоже перечислять больше не будут.
— Почему?
— В первую очередь потому, что ты больше не будешь капитаном НАТО. Тебя больше вообще не будет. Во вторую очередь… Если мне память не изменяет, твой сын учится в школе бизнеса в Бирмингеме?
— Что ты знаешь про моего сына?
— Подожди… в подъезде темно. Я сейчас подсвечу и на часы посмотрю…
— О чем ты говоришь?
Голос Ивона стал беспокойным. Этого я и добивался…
— Да. Судя по времени, мой сын со своими друзьями уже на половине пути к Бирмингему. Через полчаса он с твоим сыном встретится. Мой сын не бьет ножом ниже пояса. Ему бывает достаточно одного удара ногой, чтобы затылок человеку по стенке размазать. А когда точно так же будут бить несколько человек, то голова будет долго скакать от стены к стене, как футбольный мяч.
— Позвони… Скажи своему сыну, что все кончилось…
— Не могу. Здесь у вас в подъезде связи нет. Я, конечно, могу позвонить, но для этого мне требуется выйти на улицу и отойти хотя бы метров на двадцать от дома. Там телефон работает нормально. Позвонить?
— Позвони…
— Пойдем со мной, господин капитан. Позвоню при тебе, чтобы ты не переживал…
Его голос звучал уже не снизу. Ивон встал. И провернул ключ в замке на один оборот. Но тут что-то громко зашептала женщина.
— Ты устраиваешь мне ловушку! — сказал Ивон.
