— Да какая уж ловушка… Я просто предлагаю тебе сдаться и этим спасти сына… Меняй свою свободу на его жизнь, вот и все…
Ключ провернулся на второй оборот.
Я стал спускаться по лестнице, слыша за спиной шаги Ивона и его тяжелое дыхание. Этажом ниже я сделал знак спецназовцам, чтобы они расступились. Одновременно услышал, как те, что сидели этажом выше, вошли в квартиру, которую раньше занимал Ивон. Оттуда послышался женский плач, потом дверь захлопнулась.
Мы в полном молчании вышли из подъезда. Я отошел шагов на тридцать и повернулся к Ивону.
— Ты правильно сделал, что сдался. Только твои хакеры НАТО плохо работают. У меня никогда не было сына. У меня только две дочери и одна-единственная жена. Я никогда не платил алименты. И твоему сыну никто угрожать не собирался. Можешь успокоиться. Это не методы работы российского спецназа.
— Я успокоился, — сказал Ивон ледяным голосом. — Но теперь мой заложник — ты…
Он наставил мне в грудь пистолет. Я знал, что бронежилет выдержит эту пулю. Даже в темноте я разобрал, что это за оружие — «Браунинг» калибра 7,65 миллиметра[29]. Бронежилет выдержит, но ребра все равно будут сломаны, а это тоже неприятно. Я ломал, было дело.
— Ты слишком долго общался с женщиной-заложницей, которая стала твоей сообщницей, и сам приобрел женские привычки. Грозишь пистолетом сопернику, у которого есть только нож. Или у тебя нет ножа, которым ты убивал Немчинова? Меня сейчас, кстати, слышат по связи. И ты не успеешь выстрелить, как снайперы с разных сторон разнесут твою голову. Это я так предупредил их о готовности. Но все же я думаю, что ты возьмешься за нож, чтобы попытаться ударить меня ниже пояса.
Я рассчитал правильно, но не точно. Он не отбросил пистолет, а только сунул его за спину в поясную кобуру. Это значило, что в критический момент он может им воспользоваться. Моя задача упростилась до примитивной — сделать так, чтобы у него не успела зародиться мысль о том, что победить он меня не может. Эта мысль должна прийти к нему одновременно со смертью.
Ивон вытащил нож и прижал руку к своему животу. Такой вариант я уже видел и не оценил, как слишком опасный. Он принял низкую стойку. Я вытащил свой нож и резко сблизился с ним, стойку не принимая. С ходу, без остановки, нанес удар носком жесткого берца в челюсть. Раздался хруст кости.
Ивон успел отвести голову, и потому удар получился скользящим. Он откинулся назад, но на ногах устоял. После чего рыкнул, как зверь, почти рыгнул, снова согнулся и ринулся на меня головой вперед. Но с закрытыми от страха глазами. Он явно намеревался нанести мне удар ниже пояса. Но я легко ушел от его атаки вбок, оставив впереди только руку с оружием. Он не зря закрывал глаза, не зря боялся моего ножа и моего умения им владеть. Горло Ивона скользнуло по острию той самой стороной, где проходит сонная артерия, питающая мозг кровью.
Ивон упал лицом в асфальт…
