Все это не мешало ему самым жестким образом критиковать все, что делал Алекс. Как-то «Б» улетел в Москву, где оказалось, что его российская виза истекла. В связи с этим его продержали в аэропорту в Москве несколько часов, пока проблема не была решена. После его возвращения в Тбилиси все посольство дрожало несколько дней, и «Б» еще долго обращался к этой теме, во всем, естественно, обвиняя Алекса. Однажды, когда «Б» в очередной раз коснулся этой темы, Кфир спросил его:
– Я не пойму, вы что, поручали Алексу продлить визу, а он этого не сделал?
– Нет, – ответил посол, – это его обязанность знать, когда истекает моя виза!
Да, «Б» самым серьезным образом пытался быть царьком в посольской среде. Его поведение все чаще напоминало пословицу «из грязи в князи».
Будни продолжали идти своим чередом. В течение рабочего дня Кфир и Алекс время от времени заходили друг к другу в кабинеты, чтобы слегка снять напряжение и передохнуть, а заодно рассказать об очередной попытке взятки. По вечерам, после спортклуба, они почти всегда собирались у Кфира. Обычно присутствовал и очередной начальник безопасности, а иногда и некие залетные коллеги. Представители безопасности менялись каждые несколько недель, пока к ним не прислали постоянного. Однажды у одного такого «временного» день рождения выпал на период его пребывания в Тбилиси. Администрация гостиницы прислала ему торт. С огромным удовольствием они ели его вечером за чаем. Торт был красивым, но не особенно вкусным. Все были в восторге от этого сюрприза, так как и они в какой-то мере не доедали. Все последующие представители безопасности, без исключения, вносили в регистрационные карточки по приезду в гостиницу дату рождения, выпадающую на период их пребывания в Грузии. Алекс был очень доволен этой своей выдумкой, и глаза его горели озорством, когда он сообщал Кфиру, что вскоре они будут праздновать очередной день рождения.
Не стоит упоминать о том, что посол никогда ни с кем не общался, кроме как по рабочим делам, и ни на каких внутренних посольских мероприятиях не присутствовал. По-видимому, статус не позволял. Естественно, что никому и ни в коей мере это не мешало. В гостинице они почти не ощущали его присутствия, кроме некоторых нюансов, связанных с его поведением, о которых они узнавали от персонала гостиницы. Так однажды, заместитель директора гостиницы со слегка интригующей улыбкой спросил Кфира, не знает ли он чего-либо о состоянии здоровья посла. Следует отметить, что Ла Лей был французом, и его тонкий юмористический подход настораживал. Пытаясь развеять недоумение Кфира, он объяснил, что посол запретил уборщицам забирать из своего номера использованные полотенца. Все еще со слегка сдерживаемой улыбкой Ла Лей сказал, что ему, конечно, не жаль, однако за пару месяцев в номере их уже собралось вполне существенное количество. К сожалению, Кфир не смог ответить ничего убедительного. Он попытался сказать что-то о занятости и рассеянности посла и пообещал поговорить с ним. Разумеется, это стало очередной темой дня, а точнее вечера.
Оставив Кфира на некоторое время в покое после инцидента, связанного с церемонией вручения верительных грамот, как уже было упомянуто, посол переключился на Алекса. К сожалению, Алекс был для него гораздо более легким объектом. Однако, обладая натурой деятельной, амбициозной, да еще и мстительной, «Б», по-видимому, ждал случая показать Кфиру, «кто есть кто».
Накануне какого-то грузинского праздника, как-то после обеда, секретарь посла сообщила, что на следующий день посольство будет закрыто. Такая внезапная новость никак не вписывалась в планы Кфира. На следующий день у него была назначена встреча с людьми, которые должны были приехать из Батуми. В то бурное время поездка из Батуми в Тбилиси была не только сложна, но и небезопасна. Он не мог подвести людей. К сожалению, никакие аргументы не могли убедить посла. Он просто не стал слушать, прервав своим громким голосом: «Завтра посольство будет закрыто!» – и чтобы придать своей непреклонности веса, ударил огромной ладонью по столу.
Кфир опять попал в безвыходное положение, и вновь был вынужден использовать свою «палочку-выручалочку», несмотря на то, что ему этого так не хотелось. Рано утром на следующий день он уже знал: «Б» получил предписание из Иерусалима о том, что не следует препятствовать открытию посольства. В сообщении говорилось, что посольства не обязаны быть закрыты во время местных праздников, и если бывают закрыты, то, конечно, не на все праздники.
Утром во время завтрака Кфир, не подавая вида, что в курсе, подошел к столику посла и сказал, что ему необходимо сегодня быть в посольстве. С усталой миной и не без некоторого пренебрежения посол ответил, что уже говорил: посольство будет закрыто. У Кфира не оставалось выхода, и он сказал ему, что в курсе того, что пришло предписание из Иерусалима. Последовала сцена! Посол вскочил, едва не перевернув стол, и в гневе вышел из ресторана. Все обратили на них внимание. Это было ужасно.