Это был тяжелый день. Кфир и Женя сидели и едва могли разговаривать. Работать руки не поднимались, да и был ли смысл? Но чувство ответственности оставалось, так что текучка все же была доработана.
На следующий день, слегка отойдя от шока, они начали анализировать свои возможности. Безапелляционный подход Димы к разрыву отношений, со всеми соответствующими требованиями с его стороны, исходил как всегда из излишней самоуверенности в том, что он полноправный хозяин всего, а они лишь исполнители. Однако если вдуматься, то вся система, построенная за три года, все наработки, связи и отношения могли рассматриваться как их интеллектуальная собственность, имеющая определенную ценность.
Правда, по-видимому, была где-то посередине. Требуя передать ему весь материал, Дима, в общем-то, пересекал не совсем ясную границу и определенным образом посягал на то, что, в лучшем случае, принадлежало ему не в полной мере. Это без учета этической стороны всей ситуации. Они ведь практически вместе создавали этот бизнес, так и не оговорив четко своих интересов. Да, за доверие нужно платить, и эта старая истина оказалось как всегда актуальна. Естественно, потеряв торговлю металлом, его основной бизнес, Дима, решив развивать финансовую сферу, хотел забрать все поближе к себе.
Было решено ничего не передавать, и тем самым вынудить Диму вступить в переговоры для определения условий передачи системы и информации, которые были ему необходимы.
Чем Женя с Кфиром займутся в дальнейшем, было еще не совсем понятно. А пока ничего еще не знающие клиенты продолжали к ним обращаться. Работа шла своим чередом.
Через день позвонил Дима и со свойственной ему самоуверенностью поинтересовался, когда они собираются передать ему материал. На что Кфир ответил, стараясь говорить как можно более спокойно, что все будет передано сразу же после выполнения условий передачи.
– Каких еще условий!? – заорал в трубку Дима. Впервые за все годы их знакомства этот сдержанный человек, взвешивающий все свои шаги, повысил голос.
– Я говорю об условиях передачи системы, которую мы создавали. Мы, видишь ли, не убеждены, что эта система является твоей собственностью, которую мы обязаны передавать по первому требованию, – сказал Кфир все в том же отчужденном тоне.
В ответ на Кфира посыпалась самая несдержанная, отборная брань. Да, Дима явно сдавал позиции. Когда поток ругательств иссяк, Кфир все тем же нейтральным тоном сказал:
– Свой привозный жаргон побереги для своих друзей. А вот в отношении передачи системы я считаю, что необходимо обсудить плавный переход, планирование которого само по себе является проектом.
А затем уже менее сдержанным голосом добавил:
– Теперь, когда мы уже знаем, кто ты, осталось только определить цену…
Во время всего разговора Женя стоял рядом и внимательно слушал. Повесив трубку, Кфир на одном дыхании рассказал ему, что говорил Дима. Закончив говорить, он почувствовал, насколько эти переговоры его утомили. Ситуация продолжала быть напряженной. Непроизвольно думалось: «Мы когда-то за что-то боролись. Когда напоролись, мы все разругались.»
На следующий день Дима позвонил и извинился. Стало ясно, что лед тронулся и появился шанс не дать противнику выйти из противостояния полным победителем. Они договорились, что в ближайшее время Дима и Боря приедут договариваться. Это означало, что они были готовы на какой-то компромисс. А пока работа продолжалась по-прежнему.
Маленькая победа вызвала у Кфира с Женей улыбки, первые за несколько напряженных дней. Осознав это одновременно без слов, они рассмеялись.
Алексу потребовалась какая-то особенная терапия в Германии. После всех бюрократических проволочек они с матерью улетели. Время от времени Кфир звонил, но обычно разговор не бывал продолжительным. Курс лечения, который Алекс проходил, был изнурительным, и у него просто не было сил. Тем не менее, этот процесс вселял новую надежду.
После возвращения из Германии Алекс и его мама много рассказывали Кфиру о том, как там было, об отношении, условиях и обо всем прочем. Чувствовалось, что перемена обстановки была им на пользу.
Вскоре Алекс вновь попал в больницу. Опять были операции. Как небольшие, так и более сложные. В очередной раз попав в реабилитационный центр, он уже не ходил. Его вывозили в инвалидном кресле во двор. Во время одного из последних визитов к нему, когда он еще четко все осознавал, Кфир пытался вызвать у него какой-то интерес. Получилось так, что они втроем – Алекс, его отец и Кфир – сидели в больничном саду. Отец Алекса, обычно очень молчаливый, на этот раз начал рассказывать о своих приключениях во время Второй мировой войны, когда служил в Латвийской дивизии. Почувствовав живой интерес слушателей, он рассказал еще много чего интересного. Оказалось, что его прадед был кантонистом[45] во время одной из Русско-Турецких войн во второй половине 19-го века и служил в дивизии знаменитого генерала Скобелева.
