В то время у них работала одна лишь секретарша, и та на полставки. Они пытались заключить сделку по поставке дерева из Перми в Грецию для телефонных столбов. Работа шла невероятно медленно и тяжело. Женя пять раз летал в Пермь, побывал в Екатеринбурге и в Серове. Кфир был в Перми три раза, побывал в Березниках, в различных точках Пермской области. По словам местных жителей, они посетили места, где кроме зеков и нефтяников никто не бывает. Побывав там осенью и насчитав не менее семи оттенков листвы, Кфир был в восторге от красоты местной природы, несмотря на ее суровость.
В итоге сделка состоялась, предоставив хотя и одноразовый, но значительный запас кислорода.
Затем, через некоторое время, кто-то из бывших сотрудников Димы и Бори узнав, что в Израиле ожидается засуха, предложил проверить возможность экспорта соломы из Украины для корма скота.
Оказалось, что при давлении на солому (чтобы как можно больше вместилось в контейнер, ее прессовали в большие блоки), какая-то пленка, предохраняющая ее, стала портиться. В результате, солома приходила с плесенью, а иногда просто гнилая, естественно, не соответствуя стандартам министерства здравоохранения.
После фиаско с соломой Кфир с Женей некоторое время приходили в себя. Однако тема корма для животных была уже затронута, и постепенно перед ними открывался ее потенциал. Со временем они вышли на подсолнечный шрот, пшеничные отруби, впоследствии ставшие основными позициями фирмы.
Постепенно приобретая опыт и увеличивая обороты, из маленького клиента, с которым серьезные банки не хотели работать, они превратились в фирму средней величины, с великолепной репутацией. Контракты выполнялись всегда, даже в ущерб фирме. Со временем банкиры сами стали искать с ними контакта, в надежде сделать своими клиентами. Годы тяжелого и напряженного труда пошли на пользу.
Вклад Кфира в развитие фирмы на разных этапах выражался по-разному. К сожалению, нельзя сказать, что здесь он нашел себя настолько, насколько это было на работе в министерстве. Может быть, поэтому он всегда был рад, когда его призывали на работу в резерв. Там вновь, на различных должностях, дома или заграницей он сразу включался в работу, и его импровизациям и энергии не было предела.
Постепенно, с годами, в бизнесе Кфир сумел обуздать себя и научился довольствоваться своими успехами. Их, на его взгляд, здесь было меньше, но, как ни странно, ценились они гораздо больше. Для человека с душой романтика, испробовавшего одно из самых колоритных занятий, было не просто приходить каждый день в контору и прилежно, без особых порывов, выполнять достаточно скучную работу. В борьбе с серой рутиной помогали два фактора. Во-первых, будучи одним из создателей фирмы, Кфир, как и остальные ее создатели, оказался наверху и имел прямое отношение ко всем стратегическим решениям. Ответственность, естественно, была на том же уровне. Кроме этого работа была связана с поездками, в которых, несмотря на их утомительность, всегда присутствует какой-то колорит.
Со временем, Кфир мысленно научился собирать различные интересные картины из своей практики. Оказалось, что он делал это и раньше, особенно во время работы в министерстве, но там, по-видимому, из-за интенсивности событий, все происходило достаточно бессознательно. Теперь же, во время частых полетов, когда уставал от чтения, он мысленно воспроизводил былые «картины» в памяти, каталогизировал их по тематике и стилю, возвращая их в свое виртуальное хранилище, которое он называл «Моя галерея». Стилистика картин была разной. Если речь шла о картинах из прошлого, то это часто бывал импрессионизм. Нередко взяв какую-либо картину из «зала» импрессионистов, он мысленно восстанавливал ее заново, но уже в другом стиле. Чаще всего это был реализм, реже романтизм, иногда неоклассицизм, и лишь изредка маньеризм.
Так со временем его «галерея» начала приобретать другой облик, более организованный, обновленный, тематический. Искусство, как вода, приобретает самые невообразимые формы в своем стремлении вырваться за установленные рамки. Новые зарисовки классифицировались уже по установленным принципам и изредка попадали в «файл» постимпрессионизма.
Отныне, столкнувшись с интересной ситуацией, он уже не просто вкладывал ее в альбом, как фотографию. Она становилась для него наброском, который он мысленно рассматривая с разных сторон, предавая различные оттенки и играя с перспективой, пытался превратить в картину.
Так, к примеру, рассказав коллегам о поездке в такси по вечерней Одессе, он решил, что эта бледноватая гравюра имела определенный скрытый колорит.
…В один из вечеров, во время пребывания в Одессе, Кфир с Женей возвращались на квартиру Бори, у которого остановились. В такси Кфир сел рядом с Женей на заднее сидение. Минут через пятнадцать они подъехали к дому.
