– Я ответственная за рейс, – ответила старшая ледяным голосом, взглянув на Кфира убийственным взглядом. Затем она спокойно отвернулась в сторону и стала чем-то сосредоточенно заниматься.
Кфир понял, что проиграл. До вылета оставалось 10 минут, а между ним и самолётом стоял айсберг в виде представительницы турецких авиалиний, ответственной за уходящий рейс.
И тут он решил не сдаваться. Мысль о том, что он застрянет в Стамбуле ещё на два дня, придала ему энергии и уверенности, а по-видимому, и нахальства. Собрав весь свой дух и сделав самый серьёзный вид, на который он когда-либо был способен, Кфир вновь обратился к старшей, которая уже собиралась уходить.
– Девушка, выслушайте меня очень внимательно, – сказал он, не спеша и очень чётко.
– Я нейрохирург, – произнёс Кфир, выдержав небольшую паузу. Произнося это, он буквально сверлил её глазами.
– Завтра утром у меня назначена операция, – продолжил он, не отрывая своего сосредоточенного взгляда от старшей.
– Поймите, в ваших руках человеческая жизнь.
Это было произнесено чётко, тихо и внятно, как и должно было бы звучать в любом уважающем себя театре.
Произнося это, Кфир осознавал, что сделал всё, что мог, наверное, даже больше, чем сам мог от себя ожидать. Продолжая не отрывать взгляда от айсберга, с трепетом и напряжением он ждал реакции.
Что-то дрогнуло в холодном взгляде старшей. Ничего не сказав, она, не спеша, хладнокровно отвернулась и стала говорить по телефону. Естественно, ничего не понимая, Кфир застыл в ожидании и с очень зыбкой надеждой. Наконец, положив трубку, с ледяной медлительностью и даже каким-то сожалением она произнесла:
– Считайте, что вам повезло. Рейс задерживается.
По-видимому, что-то человеческое в «айсберге» победило. Недаром говорят, что самые убедительные и яркие речи в истории всегда были короткими. Очевидно, и здесь присутствовала краткость – сестра таланта.
Не стоит пытаться передать те чувства, которые бушевали в нашем герое, когда он вновь протянул ответственной за рейс свои документы…
Во время рейса он не раз заново проигрывал все события этого утра и с трудом сдерживал улыбку, воспроизводя диалог с представительницей Турецких Авиалиний.
«Да, быть может, я все же избрал не ту профессию», – думал он.
Так в запаснике появилась очередная картина.
В одной из поездок по делам в Европу Кфиру предстояло лететь из Женевы в Амстердам. Такое уже бывало, однако на сей раз встречи, запланированные и назначенные заранее, вынуждали воспользоваться очень ранним рейсом.
В 2 часа ночи, как швейцарские часы, к гостинице подъехало такси. В 2:30 он уже был в аэропорту. Пройдя паспортный контроль, Кфир отправился попить кофе, так как времени было ещё много. После кофе, всё ещё не находя своего рейса на табло, он обратился к сотруднику аэропорта, который с уверенностью направил его в сектор «А» 8-е ворота, сказав при этом, что скоро рейс высветится на табло.
Простояв минут десять в очереди у контроля безопасности, Кфир занял удобное место прямо возле восьмых ворот. Подумав, что есть своя прелесть в раннем времени, он спокойно занялся своими делами. Увлёкшись работой, он не заметил, как прошёл час. У 8-х ворот по-прежнему кроме Кфира никого не было. По-видимому, именно это обстоятельство и заставило его взглянуть на часы. Было 4 часа утра. До рейса оставалось 30 минут. Так как на табло его рейса всё ещё не было, почуяв неладное, он обратился к очередному работнику аэропорта, который с улыбкой и в самой вежливой форме объяснил, что посадка на этот рейс проходит в секторе «С» 12-е ворота. Находясь на «стерильной» с точки зрения безопасности территории, Кфир не знал, как оттуда выйти. Опять пришлось прибегнуть к помощи персонала. Оказалось, что в стеклянной стене, разделяющей зоны на «стерильную» и «нестерильную», была также стеклянная дверь, с правой стороны которой была красная кнопка. При нажатии на красную кнопку раздавался весьма громкий шипящий звук, напоминающий закрытие дверей в московском метро, после чего дверь открывалась. Оказавшись на свободе, Кфир отправился в сектор «С».
