Пока мы ехали от отеля до вокзала, Лена, в шутку, уговаривала меня переехать в Москву и жить там. Но сейчас я понимала, что я могу переехать в этот серый город только в случае крайней необходимости. Лена обещала показать мне Красную площадь, она хотела, чтобы мы все втроем посмотрели на красоту площади, а я давно загорелась этой идеей. Но сейчас серая унылая атмосфера стала давить мне на плечи, и я в какой-то момент даже почувствовала, что у меня наворачиваются слезы на глаза. Я устала ждать, устала мерзнуть, хотела побыстрее войти в метро, желательно - без проблем, но Лена пока не возвращалась. Когда я почти полностью погрузилась в мрачнее мысли, я увидела, как возвращается Лена. За ней шли пятеро молодых парней в полицейской форме. Она подошла к нам и с веселой улыбкой заявила, что привела мне на подмогу пятерых красавцев. Я лучезарно улыбнулась, про себя отметив, что ее веселость и воодушевление были чуть-чуть неестественными. Я решила пока не придавать этому значения, хотя терялась в загадках - что же там произошло?
Ребята аккуратно снесли меня вниз по ступенькам, потому что пандуса или аппарелей не было вообще. Мы поблагодарили ребят и до эскалаторов мы уже шли сами, втроем. Мы прошли мимо кабинки дежурного к эскалаторам. Он даже не взглянул в нашу сторону. Хотя в Питере, если смена на станции проспект Просвещения нормальная и ответственная, то она всегда нас останавливает и говорит о том, что нам вызовут сопровождение. Возможно, смена на этой станции, не очень-то и хотела, выполнять свои обязанности. Мы зашли на эскалатор, но я пока еще была спокойна, но думала, что и в Москве есть такие станции, на которых персонал не хочет выполнять свои обязанности. Оставшуюся дорогу я помню смутно, для меня она превратилась в череду лестниц, вагонов и мыслей о том, что это никогда не закончится. Управляться с коляской нам помогали случайные люди, такие же пассажиры, как и мы. Моя память захватывает только отдельные кусочки окружавшего меня пространства. Вот мы садимся в вагон, и мама ставит меня спиной к одной из дверей. Лена встает рядом, и я прижимаюсь к ней, она гладит меня по голове.
Я тяжело вздыхаю и Лена просит меня еще немного потерпеть, потому что скоро мы будем на месте. Тем временем я вспоминаю, что до того, как мы спустились в метро, Лена полушутя-полусерьезно просила нас переехать в Москву, чтобы мы могли чаще видеться. И сейчас я отчетливо понимаю, что переезжать в Москву я точно не хочу, только если будет крайне необходимо. Следующий момент, отпечатавшийся в моей памяти - то, как мы заворачиваем за угол и видим аппарели, опускающиеся вниз. Это просто обрывок воспоминаний, и я не могу сказать точно - было это в начале пути или в конце. А описываю этот момент только потому, что тогда действительно стало страшно. Мама пытается спустить меня по ним и где-то на середине спуска я чувствую, что она может отпустить ручку коляски и тогда мы обе упали бы. В голове проносится картинка, как мама отпускает коляску, падает на спину, а я падаю на нее. От страха я вскрикиваю. Но вместо того, чтобы отпустить, мама еще сильнее удерживает ручку, а еще подошедший мужчина помогает нам окончательно съехать с этих ужасных аппарелей. Когда мы оказываемся на земле, мы благодарим мужчину за помощь, а потом я спрашиваю маму - все ли с ней в порядке. Она говорит, что все в порядке, но по ее ощущениям, она чуть не сломала себе грудину. Я нервно хмыкаю, чувствуя, как бешенство закипает в груди. Неужели, те кто проектировал и изготавливал эти пандусы, не могли сделать их правильно, чтобы они были безопасными?
Следующее воспоминание - уже о том, как мы стоим перед лестницей на выходе из метро. Здесь нет пандуса и даже аппарелей. Мама развернула коляску спиной и стала поднимать меня по старинке, ступенька за ступенькой. Каждая ступенька отдавалась болью в моем позвоночнике. С одной стороны, маме помогала Лена и, неожиданно для нас, с другой стороны нам стал помогать незнакомый мужчина. Пока мы поднимались по ступенькам, мы даже успели немного поговорить с нашим неожиданным помощником, и он оказался нашим земляком, тоже приехал из Петербурга. Когда мы выбрались из метро, он пожелал нам удачи и ушел. Лена попросила нас ненадолго остановиться, чтобы передохнуть. Она отошла от меня подальше, чтобы выкурить сигарету. При обычной прогулке, я бы наверняка сказала бы ей все, что думаю о ее курении. Но в этой ситуации я промолчала. Мама подошла к полицейской машине, чтобы выяснить - как перейти дорогу, ведь машины неслись сплошным потоком и никакого светофора не было. Я тупо смотрела вперед, понимая, что Красная площадь перед моими глазами, но как туда попасть - совершенно не понимала. Потом я перевела взгляд на машину, около которой стояла мама. Мужчина, который в ней сидел, был массивным и каким-то неповоротливым. Мне показалось, что он немного старше мамы. По моим ощущениям, они уже слишком долго говорили и мама, похоже, уже начала раздражаться, хотя лица ее я не видела.
