На улице было все так же серо и холодно, я чувствовала, как у меня немеют руки. Боковым зрением я уловила приближение подруги. Переведя на нее взгляд, я поняла, что она безумно расстроена из-за ситуации в московском метро. Я протянула к ней руку, и она сжала мою ладошку. Грусть постепенно ушла с ее лица. Вместо грусти на лице у нее проявилась тревога. Она сказала, что у меня ледяные руки, и, что, если я хочу - она даст мне свои перчатки. Я отказалась и у меня было такое ощущение, что попроси я ее снять свою куртку и укутать меня, она сделала бы это не задумываясь. Ведь она чувствовала себя виноватой передо мной, ведь это она проложила маршрут до Красной площади и считала, что мы легко выйдем из метро. Хотя в том, что в метро ничего не было оборудовано для инвалидов - колясочников, ее вины не было. В этот момент мама вернулась к нам, она была раздосадована. Она сказала, что по словам полицейского, мы можем попасть на площадь, только еще раз спустившись в переход и поднявшись опять, то есть еще два раза штурмуя эти ступеньки. Оказывается, мы не там вышли... Я была шокирована этой новостью. Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы. Наверное, если бы прошла еще минута, я бы разревелась, как маленькая. Но именно в этот момент к нам подошел молодой парень в полицейской форме и спросил, не нужна ли нам помощь.
Мы сказали, что нам нужно попасть на площадь, а через переход мы идти не в состоянии. Парень улыбнулся и сказал, что переведет нас через дорогу. Я в первую секунду не поняла, что он имел в виду. Он поманил нас за собой и стал останавливать машину за машиной. Я была поражена, даже плакать расхотелось. За нами увязалось трое нерусских парней. Когда мы, наконец-то, оказались на Красной площади, я с облегчением выдохнула. Гуляя по площади, я осознавала, что это одно из самых красивых мест, какие я видела. В какой-то момент я оглянулась на Лену и увидела, что она копается в своем телефоне. Я спросила ее, что произошло и зачем ей сейчас телефон. Она ответила, что ищет в списке контактов, телефон службы сопровождения колясочников, чтобы вызвать ее на вечер. Она дозвонилась с пятой или шестой попытки и спросила, можно ли нам заказать сопровождение на вечер для поездки на вокзал. Ей ответили, что такая поддержка возможна, только при подаче заявки за четверо суток до предполагаемого дня сопровождения.
Ее лицо закаменело, и я занервничала - неужели ей сказали то, что перед этим ей сказали и в метро? Лена буквально зашипела в трубку, что это не лезет, ни в какие ворота, что столица не должна так встречать своих гостей и по всем канонам - это совершенно неприемлемо. От нее, видимо, пытались отнекиваться, и она пригрозила, что озвучит эту историю в газетах и на телевидении. Видимо, после этих слов, перед ней стали лебезить и пообещали прислать сопровождение. Лена закончила разговор и посмотрела на меня. Мы ждали, что она нам скажет и подруга кратко пояснила, что служба сопровождения будет. Еще Лена добавила, что если бы она не пригрозила прессой, то ничего бы не получилось, да и вообще на нее надо подавать заявку за четыре дня. Мне захотелось истерично хохотать, потому что ситуация становилась полностью абсурдной. Однако, увидев печальное лицо Лены, я встряхнулась и попыталась успокоить подругу. Чтобы ее успокоить и поднять ее настроение, потребовалась почти вся прогулка. Вечером мы вернулись к входу в метро и стали ждать службу сопровождения. Лене сказали, что это будут молодые ребята в оранжевых жилетах.
Мы несколько минут крутили головами, выискивая подобную группу парней в одинаковой одежде, но так никого и не увидели. Через несколько минут к нам подошли шестеро парней в малиновых жилетах, и отчасти, наша трагедия превратилась в фарс. Мы спросили их про цвет жилетов, а они ответили, что операторы колл-центра ничего не знают. Поездка обратно на вокзал, на мой взгляд, прошла намного быстрее. Я была очень благодарна нашим помощникам, ведь они очень аккуратно и бережно со мной обращались. Оказавшись на вокзале, я выдохнула с облегчением. Определенно этот день, двадцать седьмое декабря две тысячи семнадцатого года, вошел в список самых "веселых" и запоминающихся дней в моей жизни.
Очередное "веселье" или Юбилей.
Восемнадцатое января две тысячи восемнадцатого года. Мама будит меня рано утром. Скоро должно приехать социальное такси и отвезти нас в поликлинику для того чтобы я сдала кровь на анализ, ведь в конце января - начале февраля мы должны поехать в Курган на реабилитацию. Забавно... в Кургане есть специалисты, готовые со мной работать, даже зная всю трудность моего положения. А в Петербурге, в поликлинике, за которой я закреплена реабилитолог сказал маме, что моя реабилитация - это моя коляска, а ничего другого нет и не будет. Я просыпаюсь с трудом, ведь несмотря на то, что сегодня у меня день рождения и мне стукнуло уже двадцать лет, поспать до полудня - по- прежнему моя слабость. По крайней мере, пока я еще не поступила в колледж, я имею на это право. Но... не в этот день.
