В женских захоронениях наиболее частыми находками являются разнообразные украшения: бусы преимущественно импортного происхождения (хотя встречаются и местные; 66, 67); бронзовые браслеты, перстни цельнометаллические и со вставками из цветного стекла и камней, серьги многих типов, которые еще не изучены; в богатых погребениях они бывают золотыми и тонкой ювелирной работы. В качестве особо интересных укажем массивные золотые серьги в виде опрокинутой пирамидки с зернью и золотые калачиковидные с зернью, подвесные цепочки, золотой цилиндрик с зернью (видимо, ручка туалетной кисточки), золотые бляшки из высокогорного катакомбного могильника VII–IX вв. Камунта (Дигория; 68, с. 117–119; 7, табл. CXXIV) и, несомненно, связанные с византийским импортом. Скопление такого количества привозных дорогих украшений в Дигорском ущелье пока не объяснено. В VIII–IX вв. появляются серьги салтовского типа, с длинной колонкой на подвижном шарнире (например, в Октябрьском катакомбном могильнике недалеко от Владикавказа). Продолжают широко бытовать круглые металлические зеркала, лившиеся из светлой высокооловянистой бронзы; в некоторые хорошо сохранившиеся можно смотреться и сейчас. Получают распространение маленькие бронзовые ложечки с отверстиями; назначение их до конца не выяснено, многие исследователи их называют ложечками-цедилками (наподобие современных ситечек для чая) для каких-то туалетных целей. Популярными в V–VII вв. становятся круглые подвесные бляхи-амулеты или броши с птичьими головами по кругу; в этот период полихромный стиль угасает (44, с. 29), но на некоторых украшениях инкрустация еще встречается (например, в той же Камунте). Видимо, к концу VII — началу VIII в. появляются круглые штампованные пуговицы-бубенчики (9, с. 314), служившие не только утилитарным, но и декоративным целям: золоченые, сверкающие на солнце пуговицы на фоне цветных тканей смотрелись эффектно. Их широко стали употреблять как женщины, так и мужчины, в X–XII вв. ими обшивались борта и полы верхней одежды, края головных уборов, ноговицы и т. д. (69, с. 116).
Оценивая культуру среднеаланского периода (здесь не было возможности подробно говорить о керамике и других формах материальной культуры), следует признать, что она в целом была достаточно высокой и, несмотря на широкие внешние связи и влияния — самобытной и яркой. Весьма выгодное географическое положение Алании на стыке Европы и Азии, на важных транзитных путях, первым из которых должен быть назван «Великий шелковый путь», между Черным и Каспийским морями и близ таких передовых в культурном отношении стран, как Византия, Иран и Грузия — все это способствовало не только приобщению алан к культурным достижениям соседей, но и накоплению в стране значительных материальных ценностей, оседавших в руках социальной верхушки и способствовавших прогрессивному процессу феодализации. Арабо-хазарские войны ослабили, но не ликвидировали полностью восточные связи аланской культуры, которые в период войн изменили свое направление. Сводку ирано-сасанидских и постсасанидских элементов в материальной культуре алан недавно в одном из зарубежных изданий опубликовала А. А. Иерусалимская (70, с. 897–916). Среди этих элементов бронзовые антропоморфные амулеты, копоушки, поясные бляшки с мотивами иранского происхождения, серебряный кубок из Урсдонского ущелья, серебряные диргемы из Камунты и Рекома. А. А. Иерусалимская отмечает, что иранская культура проникла на север Кавказа не только через Крестовый, но и через Клухорский перевалы.
Материальная культура алан следующего — позднеаланского периода X — начала XIII в. генетически связана с культурой предшествующего периода и продолжает ее традиции. Основа ее остается местной и самобытной' при сохранении живых связей и контактов с соседними, а порой и отдаленными культурами. В то же время продолжается процесс интеграции с древней культурой горно-кавказских племен, происходит нивелирование культур, и аланская культура приобретает все большее количество кавказских черт. Надо полагать, этот процесс был тесно связан с глубинными процессами этнической ассимиляции и сложения в центральной части Кавказа сильно смешанного населения, положившего начало ряду современных народов, и в первую очередь осетин. Как уже говорилось выше, культурная интеграция началась с появлением алан на Кавказе, продолжалась все последующее время и в X–XII вв. достигла наибольшей глубины, о чем свидетельствует брахикранизация черепных показателей (например, в катакомбах Змейской).
