80. Кузнецов В. А. Исследования Змейского катакомбного могильника в 1958 г. В кн.: Средневековые памятники Северной Осетии. МИА СССР № 114, 1963.
81. Ложкин М. Н. Аланы на Урупе. В кн.: Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984.
82. Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1964.
83. Эльканов У. Ю. Раскопки древнего «круга» на Нижне-Архызском городище. В кн.: Вопросы средневековой археологии Северного Кавказа. Черкесск, 1988.
84. Минаева Т. М. Раскопки святилища и могильника возле городища Гиляч в 1965 г, В кн.: Древности эпохи Великого переселения народов V–VIII веков. М., «Наука», 1982.
85. Торнау Ф. Воспоминания кавказского офицера. «Русский вестник», № 9–12, М., 1864.
86. Кузнецов В. А. Археологические исследования в верховьях Кубани (1960–1961 гг.). КСИА, вып. 96, 1963.
87. Пчелина Е. Г. Дом и усадьба нагорной полосы Юго-Осетии. Ученые записки Института этнических и национальных культур народов Востока, т. II, М., 1930.
88. Гревенс Н. Н. Культовые предметы адыгейцев и осетин. В кн.: Ежегодник музея истории религии и атеизма, V, М. — Л., 1961.
89. Семенов А. И. Ксилотомическое свидетельство культа таволги на средневековом Кавказе. В кн.: X Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). М., 1980.
90. Иерусалимская А. А. Особенности погребального культа и некоторых верований адыго-аланских племен (по материалам могильника «Мощевая Валка» VII–IX вв.). В кн.: X Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). М., 1980.
91. Архив ЛОИА АН СССР, фонд 35, дело № 185, 1929; дело № 49, 1938.
92. Осетинские нартские сказания. Дзауджикау, 1948.
93. Вейденбаум Е. Г. Священные рощи и деревья у кавказских народов. В кн.: Кавказские этюды. Исследования и заметки Е. Г. Вейденбаума. Тифлис, 1901.
94. Токарев С. А. О культе гор и его месте в истории религии. СЭ, 1982, 3.
95. Чибиров Л. А. Дохристианские покровители хлебных злаков и урожая у осетин. В кн.: Труды педагогических институтов Грузинской ССР, II, серия истории и филологии. Тбилиси, 1976.
96. Карпов В. Звон металла. «Техника молодежи», 1984, 3.
97. Кузьмина Е. Е. Распространение коневодства и культа коня у ираноязычных племен Средней Азии и других народов Старого Света. В кн.: Средняя Азия в древности и средневековье (история и культура). М., «Наука», 1977.
98. Николаев Р. В. Солнечный конь (к вопросу о культе коня у народов Евразии). В кн.: Скифо-сибирский мир. Искусство и идеология. Новосибирск, 1987.
99. Флеров B. C. Работы в урочище Клин-яр близ Кисловодска. АО 1985 года. М., «Наука», 1987.
100. Миллер В. Ф. Черты старины в сказаниях и быте осетин. ЖМНП, ч. ССХХП, кн. VIII. Спб., 1882.
101. КалоевБ. А. Обряд посвящения коня у осетин. VII Межд. конгресс антропологических и этнографических наук. М., «Наука», 1964.
102. Миллер В. Ф. Значение собаки в мифологических верованиях. «Древности», т. VI вып. 3. М., 1876.
103. Чурсин Г. Ф. Культ собаки у кавказских народов. Бюллетень КИАИ, № 5, Л., 1929.
104. Миллер А. А. Изображения собаки в древностях Кавказа. ИРАИМК, т. II, Л., 1922.
105. Абдуллаев И. X. К истории названий пророка в дагестанских языках. Этимология 1970. М., «Наука», 1972.
Во второй половине I тыс. н. э. Алания оказалась своеобразным буфером на стыке трех «классовых» религий — мусульманства, насаждавшегося в Азербайджане и Дагестане арабами с VIII в., иудаизма, принятого хазарской социальной верхушкой в IX в., и христианства, прочно утвердившегося в Армении, Грузии и Абхазии в IV в. Языческая Алания представляла для своих почти постоянно враждующих соседей не только чисто конфессиональный, но и безусловно большой военно-политический интерес как возможный союзник, обладавший значительной военной силой и занимающий выгодное стратегическое положение в центре Кавказа, близ основных перевальных путей. Этими причинами прежде всего нужно объяснять ту идеологическую экспансию, с помощью которой правящие круги соседних государств пытались вовлечь алан в сферу своего стабильного влияния и интересов.
У нас пока нет достаточных оснований говорить о проповеди мусульманства в Алании. Причиной этого, очевидно, были кровопролитные арабо-хазарские войны, в которых, как мы видели выше, аланы выступали на стороне хазар. Военно-политический союз с хазарами для алан означал их четкую антимусульманскую ориентацию. Поэтому пропаганда ислама (если и были попытки ее вести) не могла рассчитывать на успех. Единственный достоверный памятник мусульманства на территории Алании в домонгольское время — открытые нами арабоязычные надгробия XI в. в Нижнем Архызе (1, с. 131–134). Но они не означают распространения мусульманской религии среди верхнекубанских алан и могут быть связаны с погребением восточных купцов (ср. с погребением китайского купца VIII в. в Мощевой Балке).
