Мы не можем указать, где находился монастырь Иоанна Крестителя. Судя по контексту, он должен был располагаться где-то недалеко от места основных событий — в районах Алании, пограничных с Абхазией и Лазикой и находящихся недалеко от крепости Тусуме. Но скупые сведения Феодосия Гангрского имеют большое значение. Мы теперь знаем определенно, что во второй половине VII в. в Западной Алании существовал монастырь с настоятелем Григорием. Не известно, кто были его монахи — местные аланы, византийские греки или те и другие вместе, не известно, кем был по происхождению настоятель Григорий. Но вместе с тем данный факт свидетельствует о том, что христианство в этой части Алании к концу VII в. не было случайным явлением и достигло существенных успехов, хотя, конечно, о массовом распространении христианства среди алан в этот период говорить не приходится. С другой стороны, приведенные факты вновь говорят о крепких связях западных алан с византийцами и заметном влиянии Византии в этом районе, что в значительной мере объясняется заинтересованностью империи в сохранении очень важных для нее перевальных путей через хребты Северо-Западного Кавказа.
К VII в. относится и первое свидетельство о христианских связях Алании с соседней Грузией. «Картлис Цховреба» сообщает: «Шестой Вселенский собор подчинил Мцхетскому патриаршему престолу Карталинию, Кахетию, Шаки, Шарван, нагорную область со Сванетией, Черкесией, Овсетией, всю Верхнюю Грузию, Самцхе. Католикос Грузии коронует царей и посвящает всех пастырей различных народов и стран от моря Черного до Дербента, включая сюда и Овсетию, и Черкесию» (21, с. 25–26).
Позднейшие по происхождению термины географического и политического характера (Овсетия, Черкесия) настораживают и, по-видимому, относятся к поздней редакции «Картлис Цховреба». Явные преувеличения заметны и в содержании: Черкесия, например, никогда не испытывала сколько-нибудь значительного грузинского влияния. Более правдоподобно выглядит сообщение о церковном подчинении Осетии, соседившей с Грузией и имевшей с ней постоянные контакты. Но прямых фактов, подтверждающих это положение в VII в., нет; поэтому свидетельство «Картлис Цховреба» нужно учитывать с известными оговорками. Вероятно, духовное подчинение северокавказских горцев носило в то время преимущественно номинальный характер.
Как видим, число исторических источников по раннему христианству в Алании ограничено, как ограничены и результаты пропаганды этой религии в V–IX вв. Археологические материалы также незначительны. К ним относится каменный крест с греческой надписью VIII в. из окрестностей Кисловодска (23, С. 377) и изображения крестов на стенах 5 катакомб в могильнике «Песчанка» у Нальчика (24, с. 127–135, рис. 9, 34). Упомянутый крест VIII в. стоит обособленно среди других христианских древностей Алании и не обязательно должен свидетельствовать о распространении христианства среди алан: он мог находиться на могиле византийца, которые в этих местах были не только частыми гостями, но и жили. Существуют фольклорные данные о том, что в древности «франки», т. е. европейцы, обитали в долине Кисловодска (25, с. 23) и далее за Кубанью, вероятно, освоив районы, ранее хорошо известные грекам. Кресты на стенах катакомб «Песчанки» достоверны и напоминают кресты, высеченные на стенах некоторых катакомб того же времени — VIII–IX вв. — Верхнечирюртовского могильника в Северном Дагестане (раскопки М. Г. Магомедова). Они дают возможность думать, что в VIII–IX вв. в районе Нальчика существовала христианская община, недавно (судя по языческому погребальному обряду) обращенная в эту религию и по существу еще не порвавшая с язычеством. Не те ли это христиане «северной страны», о которых поведал нам Иоанн Сабанисдзе?
Археологические материалы подтверждают спорадический характер проникновения христианства в Аланию до X в. Показательно, что от этого времени до нас не дошло ни одного христианского архитектурного памятника. Все это противоречит выводу американского историка церкви Фр. Дворника о том, что аланы приняли христианство в IX в. (26, с. 10–11). Применительно к этому времени речь может идти лишь о первых попытках приобщения аланского населения к христианской религии, распространявшихся, очевидно, на социальную верхушку общества. Как отмечает А. П. Новосельцев, в IX в. аланский царь еще был «христианином в сердце, не решаясь принять эту веру», и что, согласно Масуди, аланы приняли христианство при Аббасидах, т. е. в IX в. (5, с. 27). Судя по некоторым данным, наиболее затронутой христианством была та часть Алании, которая прилегала к Абхазии и через горные перевалы Клухор, Санчаро и другие имела прямой выход к черноморским портам. Именно здесь в VII в. функционировал монастырь Иоанна Крестителя.
