Издатель документа на русском языке Ю. А. Кулаковский подчеркнул, что «послание написано в глуши кавказских гор и содержит в себе живые и современные свидетельства об аланах», хотя страдает неопределенностью и риторичностью (46, с. 11). Кратко изложим содержание этого ценного источника.
Назначенный аланским епископом Феодор со своим отцом, также священником, морем из Никеи прибыл в Херсон в Крыму. Здесь священнослужители претерпели неприятности. Некто Цаман, захватив город, угрожал Феодору и «малым аланам» войной, если они его не выдадут. Из этого пассажа вытекает, что Феодор и его отец находились вне Херсона, но неподалеку от него — у «малых алан» Крыма, возможно, находившихся в крымских предгорьях в районе крепости Чуфут-Кале (совр. Бахчисарай. — В. К.). «Малые аланы» своего епископа не выдали, посадили на корабль и отправили на Боспор. Не принятые местным князем, они высадились в другой стране, обширной и более суровой, где отец Феодора остался среди немногих алан. По-видимому, это событие имело место в низовьях Танаиса — Дона, где небольшие группы алан еще жили (их остатки здесь в XV в. засвидетельствовал Иосафат Барбаро). Отсюда Феодор со спутниками направился в середину «Скифии», а путь занял 60 дней.
Прибыв к месту назначения (в ущелье Большого Зеленчука?), Феодор обнаружил, что какой-то купец из страны Лазов воспользовался отсутствием епископа в Алании и, объехав всю страну, сам рукоположил священников. Себя самозванец объявил епископом. После появления настоящего епископа он поспешно скрылся в Лазику. Сокрушаясь по поводу того, что аланы могли поверить самозванцу, Феодор пишет, что «между ними есть люди, пережившие смену трех епископов, и теперь видят меня четвертого». Как видно, епископы в Алании менялись довольно часто.
Далее Феодор сообщает, что он вынужден рукоположить многих лиц из тех, которые были рукоположены самозванцем, «так как опасность грозила всей церкви, и все были так ничтожны и никого не было пригодного для священства…» Отчаявшийся епископ вопрошает: «Кто я, чтобы мне быть вынужденным врачевать проповедью бедствия, одолевшие аланский народ?» Что именно имелось в виду под бедствиями, видно из всего содержания письма: Феодор пишет о простоте народа, трудности времен, о том, что «аланское племя легко может быть совращено», что их «пасет скорее смерть безверия» и что «аланы христиане только по имени». Одаренный немалым литературным даром епископ пишет об аланах: «незаконные они дети доселе, а не сыны, потому что сатана соблазнил их, чтобы не веровали истине и чтобы пребыли чадами неверия… Отличия моих пасомых — убийства прежде всего и прочие виды смертей» (46, с. 27).
Перед нами яркая картина, нарисованная не случайным очевидцем или плохо осведомленным путешественником, а высшим духовным лицом Алании. Это не вызывающая никаких сомнений картина упадка христианства среди алан — «чад неверия» — и разложения аланской церковной организации, что наилучшим образом отразилось в факте беспрепятственной узурпации кафедры самозванным «епископом»-Лазом. Не лучше обстояло дело и с аланским духовенством — «никого не было пригодного для священства» и все были «так ничтожны» в духовном отношении.
В Константинополе, наверное, знали об этом и пытались готовить кадры священнослужителей из среды самих алан. «Послание» Феодора дает это некоторые указания. Ю. А. Кулаковский считал, что Феодор и его отец, также епископ, были аланами (28, с. 9). В тексте «Послания» действительно есть намеки на это. Так, во время пребывания Феодора в Крыму «малые аланы» «радостно сбегались вокруг «родного пастыря» и слушали его проповеди; некоторым из них епископ отвечал на вопросы» (46, с. 18). Обратим внимание на то, что пастырь для алан был «родным» и, следует думать, знал их язык. В другом месте Феодор пишет, что кто-то «завидовал нам в аланской родине» (46, с, 18). Кажется, это прямое признание Алании своей родиной. В то же время при чтении «Послания» трудно отделаться от впечатления, что епископ Феодор, рукоположенный перед отъездом патриархом Германом II и, несомненно, человек еще молодой, на своей родине давно не бывал и вырос вдали от нее, видимо, в Византии, получив здесь хорошее образование.
«Послание» епископа Феодора свидетельствует о том, что, несмотря на пребывание аланской кафедры в малоазийском Сотириуполе территория подчиненного ей диоцеза сохранялась и на ней продолжалась церковная жизнь с участием духовных иерархов. Каким было соотношение между Аланской кафедрой в Сотириуполе и ее наместниками в Нижнем Архызе, мы не знаем, но отношения соподчинения весьма вероятны: не случайно Феодор был направлен к аланам из Никеи.
