Кстати, у меня самого нет никакой уверенности, что тогда В. П. Деркач сделал такое уж хорошее дело. Возможно, было бы гораздо лучше, если бы тогда Глушков все-таки уехал в Москву, откуда ему было бы, наверняка, сподручнее продолжить борьбу за, как он его называл, главное дело своей жизни – внедрение общегосударственной автоматизированной системы управления экономикой, которая, на его взгляд, и как теперь выясняется, на взгляд Центрального разведывательного управления США, вполне могла решить исход экономического соревнования между Соединенными Штатами и СССР в пользу последнего. Увы, тогда Глушкова с его идеей необходимости замены старых, давно исчерпавших себя методов управления, основанных на товарно-денежных отношениях, на новые, соединяющие преимущества общественной собственности на средства производства и централизованного планирования со все возрастающими возможностями электронно-вычислительной техники, тогда так и не поняли. Не поняли его ближайшие сподвижники. Не поняли экономисты, которые к этому времени все уже оказались законченными рыночниками, то есть полными невеждами в своей науке, не поняло руководство страны, которое предпочло поверить безответственным обещаниям этих самых невежд, только бы не брать на себя огромную ответственность, связанную с революцией в управлении, которую предлагал Глушков.
Думаю, что если бы эта мысль пришла мне в голову при жизни Виталия Павловича, то он с ней мог бы и согласиться. Он умел думать не только институтскими или украинскими масштабами. И прекрасно понимал, что Глушкову эти масштабы малы. Разумеется, Деркачу в голову не приходило выдумывать сказки о том, что Глушкова при Союзе преследовали, или что он был кем-то вроде диссидента. Но он говорил, что талантом Глушкова не сумели распорядиться правильно, что человек с такими способностями должен был быть использован в качестве руководителя самого высокого уровня, например, в качестве члена Политбюро ЦК КПСС.
При этом, на свою собственную судьбу он никогда не жаловался, хотя нередко люди с куда меньшими заслугами перед наукой, а то и вовсе без наличия таковых, становились член-корами и академиками, не переставая при этом ныть, что их недооценили и обошли, а то и вовсе будто бы преследовали по политическим мотивам. Виталий же Павлович, занимая весьма скромную должность секретаря парткома института, чувствовал себя на своем месте. И он в самом деле был на своем месте. К слову сказать, В. П. Деркач, далеко не все время был секретарем парткома института и в этом смысле название очерка носит чисто символический характер. В отличие от нынешних демократических времен, когда любая мало-мальски доходная или влиятельная должность в большинстве случаев становится пожизненной, а часто и наследственной, секретарей парткома тогда старались переизбирать ежегодно и тот факт, что В. П. Деркач избирался на нее с перерывами четыре раза, многое говорит о нем, как о человеке глубоко партийном. Ведь никаких особых преимуществ эта должность тогда не давала, а совмещать обязанности секретаря с научной работой, которую с секретаря никто не снимал, было не так уж просто. Ведь от парткома тогда зависело очень много.
Все, о чем я рассказывал до этого, относилось к так сказать, общепартийной деятельности Виталиям Павловича, к его позиции как опытного партийца, без различия того, был в это время секретарем или нет. А теперь несколько сюжетов из собственно парткомовских дел. О них хочется сказать не только потому, что они «отвечают теме», то есть названию очерка и очень ярко характеризуют личность нашего героя, но еще и потому, что они сами по себе впечатляют.
Вот передо мной совершенно рутинный документ того времени – «Справка об участии партийных и общественных организаций Института Кибернетики в строительстве Кибернетического центра АН УССР», написанная в 1972 году.
Только первая очередь строительства, которая должна была завершиться в 1975 году, включала в себя:
Корпус общего назначения – 1406 кв. м.
Лабораторный корпус – три штуки по 3255 кв. м.
Корпус ЭВМ – 2423 кв. м.
Корпус КБ – 2287 кв. м.
Административный корпус – 10 188 кв. м.
Опытный завод – 3946 кв. м.
Кроме того, четыре жилых дома почти на 500 квартир, школа на 1000 учеников, два детских сада по 280 мест, торговый центр.
