— А вы проходите. Мистер X. недавно приехал и, возможно, примет вас.
— Спасибо, друг, — поблагодарил детектива Семенов и сунул ему в руку заранее приготовленный серебряный доллар.
В кабинете хозяина квартиры Семенов почувствовал себя уже в своей тарелке. Во всяком случае он снова стал аспирантом, занимающимся проблемами, близкими к профилю работы американца, хотя в Московском текстильном институте получил специальность инже-нера-энергетика. Но так уж был устроен мозг Семенова, что он, словно губка, впитывал в себя основы самых различных технических знаний. И когда он оказывался в компании технических специалистов, то поражал всех широтой эрудиции и оригинальностью мышления. В нем был огромный заряд положительных эмоций и какая-то особая доверительность, на которую нельзя было не ответить взаимностью. Думал ли Семен в бытность студентом, что станет разведчиком, одним из пионеров советской научно-технической разведки? Конечно, нет. Но жизнь полна причуд.
Твен неторопливо закончил упаковку контейнера с бесценным штаммом пенициллина и снова придвинул неустойчивый «столик» к стене. Этот предмет дачно-садового мебельного гарнитура попал в резидентуру случайно, «по вине» самого же Твена. Раньше здесь стоял нормальный письменный стол с ящичками и вместительными тумбочками, в которых сотрудники резидентуры обычно хранили общие для всех канцелярские принадлежности, а секретарша — ленту для пишущей машинки и маникюрный набор. На столе обычно находился фотоувеличитель и пара ванночек для промывки фотобумаги. Но после одного случая, стоившего Твену огромного нервного напряжения, резидент приказал вынести из лаборатории эту «чертову штуковину» и поставить вместо нее бесцельно стоявший в коридоре всеми забытый столик для пляжного ланча.
А произошло вот что.
Твен как-то принес оригиналы секретных чертежей одного из видов нового американского оружия.
— Только на один час, и только для тебя, Сема, — предупредил Твена его близкий друг. — Сегодня же этот документ должен лежать на месте. Я взял его под расписку.
Твен ворвался в резидентуру, как вихрь.
— Ребята, все ко мне. Бросайте все свои дела, и за работу. Через десять минут все это должно быть перефотографировано! И я возвращаю материал «хозяину».
Сотрудники резидентуры засучив рукава принялись за дело.
В отведенное время уложились, довольный Твен выскочил с папкой материалов на улицу. Оперативный водитель резидентуры быстро домчал его на Парк-авеню.
«Хозяин» материалов бегло пересчитал листы и вдруг обнаружил, что не хватает сразу трех страниц.
— Где они? — мрачно спросил он Твена. Семенов похолодел от ужаса.
— Были все тут, — растерянно ответил он. — Я сейчас! — и выскочил за дверь. Слава богу, что оперативный водитель был в машине.
— Летим назад! Скорее! — произнес мокрый от пережитого волнения Твен. Машина рванулась с места.
— Что случилось? — удивленно подняв брови спросил резидент.
— Не хватает трех листов. Я где-то их посеял, — еле вымолвил Твен.
— Посеял — так ищи! А мы тебе поможем, — и все бросились в фотолабораторию.
Перевернули все, что было на столе. Никаких следов. Осмотрели пол — с тем же успехом. И вдруг кто-то двинул стол на себя от стены. Послышался змеиный шорох проваливающихся на пол листов бумаги. Вот они, нашлись! Три листа с грифом особой секретности оказались в руках резидента.
— Не теряй времени и вези их «хозяину».
Но Твен, казалось, не слышал этого приказа. Он сел на первый попавшийся стул и обхватил руками голову. Так продолжалось несколько мгновений. Затем бледный Твен собрал в папку утерянные листы и снова поехал на Парк-авеню. В течение двух дней он не появлялся в резидентуре, и никто не спрашивал, где он. Все знали — Твен приходит в себя.
И вот Семенов снова на работе. Как ни в чем не бывало он тепло поприветствовал коллег, угостил шоколадкой секретаршу, пожал руку резиденту и добродушно пошутил насчет своего недавнего «конфуза» с пропавшими листами.
— Теперь все о’кей. Хватит отдыхать и бездельничать. Пора и честь знать. Чем займемся теперь? Химией? Авиацией? Физикой? — весело вопрошал резидента Твен. Он буквально излучал энергию и бодрость, а новый элегантный костюм, купленный в престижном английском магазине, делал его подтянутым и более стройным.
— Ни тем, ни другим, ни третьим. Во всяком случае здесь, в Штатах, — ответил резидент.
— ???
— Майор Семенов, за вашу работу руководство Центра объявляет вам благодарность и переводит с повышением в должности в Париж.
— Служу Советскому Союзу.
Париж встретил Твена проливным дождем и каким-то щемящим душу, трудно передаваемым чувством приближенности к родному дому. Ведь Франция — это не далекая Америка.
— Приезжать и уезжать в дождливую погоду, — пошутил встречавший Семена Марковича сотрудник парижской резидентуры, — к удаче. И я надеюсь, что здесь вас ждет успех.
— Если бы только от этого зависели удачи человека, — ответил Твен, — то все графики движения поездов, пароходов и самолетов, наверное, составлялись бы с учетом погодного ненастья. Боюсь, что погода климатическая и погода политическая порождают разные приметы.