На первом этапе контакта Виктора, сотрудника резидентуры в одной из двух столиц, с «Джейком», местным мелким бизнесменом, какие-либо перспективы работы не просматривались. Разведвозможностей у «Джейка» не было, особого желания помогать русскому он не испытывал да и необходимости в этом не видел. Так продолжалось уже несколько месяцев, и Виктор все чаще подумывал о том, чтобы отказаться от поддержания контактов с иностранцем. Однако дальнейший ход событий внес свои коррективы в их взаимоотношения. На одну из встреч обычно уравновешенный «Джейк» пришел вконец расстроенным. Он посетовал, что его жена тяжело болеет, врачи прогнозируют ухудшение состояния ее здоровья, и ей необходима дорогостоящая медицинская помощь, для чего потребуются лекарства из Европы. Не более чем из искренней человеческой симпатии к «Джейку» Виктор отдал ему все деньги, которые находились на тот момент у него в бумажнике. Растроганный «Джейк» деньги принял, обещал вернуть и вновь сослался на трудности в получении лекарств.
Вернувшись со встречи, Виктор доложил о результатах беседы резиденту, который одобрил действия оперработника и предложил использовать создавшуюся ситуацию для активизации работы с «Джейком» и более эффективного его задействования для добычи актуальной политической информации. Через Центр были организованы приобретение необходимых лекарств в Швейцарии и их переправка по дипломатическим каналам в резидентуру. Лекарства своевременно были переданы «Джейку» и помогли выздоровлению его жены. А «Джейк», покоренный готовностью оперработника оказать ему помощь в трудную минуту, принял важное решение: он должен помочь Виктору. На одной из встреч он прямо заявил Виктору о своем решении. Обсуждая с оперработником возможные каналы получения интересующей его информации и те учреждения, где она могла бы концентрироваться, «Джейк» сообщил, что в некоторых из них работают его родственники и друзья по учебе в университете и школе бизнеса, с которыми он мог бы легко поддерживать контакты. Тем более что этим людям «Джейк» со своей стороны оказывал помощь в решении материальных и бытовых проблем и в этой связи мог бы рассчитывать на их поддержку.
Разумеется, были проведены необходимые проверочные мероприятия (кто мог тогда поручиться, что «Джейк» — не очередная подстава контрразведки?), отработаны необходимые легенды, условия связи, проведена подготовка «Джейка» к беседам с его связями. На каждую встречу с «Джейком» Виктор стал готовить перечень интересовавших его вопросов, которые затем обсуждались «Джейком» с его связями — сотрудниками различных государственных учреждений страны. Таким образом, по крупицам добывались актуальные сведения, которые своевременно направлялись в Центр и учитывались советским правительством при планировании политических акций, в том числе при выдвижении инициатив в налаживании политического диалога между конфликтовавшими в тот период Индией и Пакистаном.
Полученные группой «Джейка» сведения сыграли важную роль при подготовке и проведении в 1966 году конференции в Ташкенте. Но группа «Джейка» была не единственным каналом поступления информации, позволившей советскому руководству грамотно спланировать и четко осуществить такую важную внешнеполитическую акцию, как встреча в Ташкенте. Рядом с Виктором трудились его товарищи, не менее активно действовала резидентура в соседней стране, информация по тематике конфликта и о путях его разрешения поступала из других резидентур.
Пока не время говорить о средствах акций содействия, которые проводили резидентуры в Дели и Карачи. Но об их эффективности можно судить хотя бы по тому, что они способствовали согласию Пакистана видеть посредником на переговорах с Индией руководителя СССР, то есть той страны, которая долгие годы рассматривалась в Пакистане как основной союзник Индии в кашмирском вопросе. (Чего стоило хотя бы заявление Н. Хрущева в 1955 г. о том, что этот вопрос уже решен народом Кашмира в пользу Индии, причем сказано это было не где-либо, а в столице Кашмира!)
Переговоры руководителей Индии и Пакистана при участии А. Косыгина состоялись в Ташкенте с 3 по 10 января 1966 г. Не был обойден молчанием и коренной вопрос противостояния — кашмирский. Именно его обсуждение таило основную опасность срыва переговоров. Как писал британский исследователь А. Лэм, «перспективы на успех казались незначительными. Позиции Индии и Пакистана были слишком далеки друг от друга». Видимо, в том, что срыва не произошло, и проявилось искусство советской дипломатии: самый тупиковый вопрос был поднят, обсужден, включен первым пунктом в совместную декларацию обеих сторон и не стал препятствием к достижению конструктивных договоренностей по целому ряду аспектов.
Что здесь сыграло решающую роль: политическое искусство и целеустремленность А. Косыгина, который за неделю провел пятнадцать (!) встреч на высшем уровне? Государственная мудрость президента Пакистана М. Айюб Хана и премьер-министра Индии Л.Б. Шастри, которые тоже думали прежде всего о своих странах, а уж потом о личных политических судьбах?