(Моя жена подтвердила все это, а также согласилась, что беспокойство у Ганса появилось как раз после этого случая.)
Так как он явно устал, я прекратил расспросы. Он только добавил, что сначала боялся лошадей, впряженных в конку, а позже стал бояться всех прочих, и лишь недавно – лошадей, впряженных в мебельные фургоны.
На обратном пути из Лайнца мы еще поговорили:
Разыскания отца мальчика могут во многих пунктах показаться безуспешными, но будет полезно ближе познакомиться с подобной фобией (которой, к слову, стоит дать название по ее новым объектам). Тем самым мы выясним, насколько, собственно говоря, эта фобия распространена. Она направлена на лошадей и на экипажи с повозками, на то, что лошади падают и кусаются, на лошадей с особенными признаками, на груженые повозки. Сразу укажу здесь, что все эти характеристики восходят к тому обстоятельству, что беспокойство мальчика исходно никак не было связано с лошадьми. Оно перенеслось (транспонировалось) на них позднее и теперь начало проявляться в тех признаках «лошадиного» комплекса, которые оказывались подходящими для такого переноса. Мы должны особенно высоко оценить существенный факт, добытый отцом мальчика: он сумел установить фактический повод, спровоцировавший возникновение фобии. Это случай, когда мальчик видел, как упала большая ломовая лошадь; одно из толкований этого впечатления, как подчеркивает отец мальчика, указывает на то, что Ганс тогда ощущал желание, чтобы его отец тоже упал – умер. Серьезное выражение лица ребенка в ходе рассказа также соответствует этому невысказанному желанию. Не скрывается ли за этим и другая мысль? И что же означает шум, который лошадь якобы производила ногами?
«Некоторое время Ганс играл в лошадок у себя в комнате – бегал, падал, дрыгал ногами и ржал. Как-то раз он подвязал себе под нос мешочек, как бы мешок для корма. А еще подбегал ко мне и норовил укусить».
