Между тем, ввиду настойчиво выраженных пожеланий ген. Врангеля о переводе его на Царицынский фронт, вопрос этот был предрешен мною окончательно. После окончания Великокняжеской операции войска Царицынского фронта должны были составить новую армию, под начальством ген. Врангеля, а во главе Кавказск. Добр. армии, получавшей наименование Добровольческой, я решил поставить ген. Май-Маевского, вынесшего на своих плечах всю тяжесть шестимесячной обороны Донецкого бассейна. 30 апреля барон Врангель вновь обратился к нач. штаба ген. Романовскому об ускорении его переезда на Царицынское направление, чтобы попасть к началу операции, тем более – как говорил он – «настроение в городе (Ростове) вполне спокойное, и момент для (его) отъезда наиболее благоприятный». Ген. Романовский, полагая, что «фронт в угольном районе более важный, а здесь (на Царицынском направлении) операция протекает нормально», обуславливал время переезда окончанием формирования штаба и, главным образом, оперативной части для генерала Май-Маевского.
1 мая штаб Кавказской армии уславливался со штабом 1-го корпуса относительно линии предстоящего отхода. В тот же день ген. Врангель запросил разрешение прибыть ко мне в Торговую для личного доклада. Цель приезда его 2 мая была несколько непонятна, так как обо всем уже мы переговорили раньше и никаких серьезных новых обстоятельств не появилось. Генерал Врангель повторил опять, что пределы сопротивления перейдены и необходимо отступить. Неожиданным для меня, после екатеринодарского эпизода, явилось то обстоятельство, что ген. Врангель сразу и охотно принял мое предложение стать во главе конной группы, собранной мною против Великокняжеской. С тремя офицерами ген. штаба он выехал к Бараниковской (на Маныче) и вступил в командование группой.
С 1 по 5 мая там шли обстоятельные приготовления к переправе.
Между тем на нашем правом крыле ген. Улагай, выполняя данную ему задачу – наступать царицынским шляхом с выходом части сил в тыл Великокняжеской с целью перерезать жел. дор. Великокн. – Царицын, прошел севернее Маныча более чем на 100 верст, достигнув села Торгового (на р. Сал). В боях у Приютного, Ремонтного, Граббевской он разгромил до основания всю Степную группу 10-й армии, взяв в плен шесть полков 32-й стр. дивизии, штабы, обозы, свыше 30 орудий. Встревоженный выходом ген. Улагая на сообщения своей армии, товарищ Егоров направил от Великокняжеской наперерез ему шесть полков лучшей советской конницы Думенки. В полдень 4 мая возле Граббевской произошла встреча, причем после ожесточенного боя Улагай разбил конницу Думенки, которая бросилась бежать в беспорядке на запад, преследуемая Кубанцами. Один из отрядов Улагая вышел к жел. дор. у станции Гашунь и разрушил там путь.
Этот успех предрешил исход Великокняжеской операции.
На другой день с рассветом переправилась через Маныч конная группа ген. Врангеля. В трехдневном бою под Великокняжеской, где противник оказывал нам весьма упорное сопротивление, ген. Врангель нанес поражение центральной группе противника и взял Великокняжескую.
10-я советская армия, потеряв за время Манычской операции (22 апреля – 8 мая) одними пленными более 15 тыс. чел., 55 орудий, расстроенная и деморализованная, поспешно отступала на Царицын, преследуемая всеми войсками Манычского фронта, получившими название
Войска бывш. Кавказской Добровольческой армии наименованы были
От ген. Май-Маевского с тех пор тревожных сведений не поступало. 4 мая противник на всем Донецком фронте перешел вновь в общее наступление, которое было отражено с большим для него уроном, и Добровольческая армия, перейдя в контрнаступление, в течение нескольких дней овладела вновь всем Юзовским районом и Мариуполем, захватывая тысячи пленных, бронепоезда и орудия.
В начале мая на всем фронте от Донца (левый фланг Донск. армии) до Азовского моря в стане большевиков наступил моральный перелом. Огромные потери, понесенные в боях и в большей еще степени от дезертирства, ослабили большевистские армии. Они разбились о сопротивление Добровольцев и казаков, и в рядах их все более, все глубже нарастало паническое настроение. Появление впервые на этом фронте английских танков произвело на большевиков большое впечатление и еще более увеличило их нервность.
