В центре стола стоит большое блюдо с булочками. На часах половина девятого, но Харриет одна. Взгляд останавливается на исписанной вдоль и поперёк белой доске. Снимок бледного с зеленью тела Лауры с длинными распущенными волосами прикреплён к доске красным магнитом. Если Лия знает, кто убил Лауру, они просто обязаны её разыскать. И Харриет сделает для этого всё, с согласия или без согласия Маргареты.
Она слышит в коридоре шаги, и вскоре появляются Элиас и Ракель. Они одеты в полицейскую форму, голубые рубашки, синие брюки, и оба со служебным оружием. Они садятся за стол, не утруждая себя даже кивком в сторону Харриет. Ракель достаёт бутерброд, завёрнутый в прозрачную плёнку, и начинает с ним возиться.
– Слушай, мне нужно сегодня удрать пораньше, мы можем проехать мимо деревни Вела попозже? – говорит Элиас.
– Вот как, и сколько ей исполняется лет? – Ракель дразнит его, смеясь.
Элиас смущается.
– У неё не день рождения, у нас сегодня годовщина. Я хотел купить ей ожерелье.
– Тебе придётся здорово вкалывать по выходным, если ты собираешься так её баловать. Ты же знаешь, стоить только начать делать подарки, как потом уже не остановиться.
Элиас опускает глаза, и тень от его длинных ресниц падает на щёки. Харриет откашливается, но ни один из них не обращает внимания на её присутствие.
– Я не виноват, что ты живёшь со стариком, – говорит Элиас, и они оба так смеются, что с бутерброда Ракель падает на стол кусок сыра.
– Купим потом пиццу? – спрашивает он, подходит к окну за спиной Харриет и поднимает жалюзи.
Харриет вытаскивает телефон и притворяется, что смотрит в него. Она понимает, что обсуждение ланча её не касается, но, вообще-то, было бы неплохо съесть пиццу. Они разговаривают так, будто её там нет. Даже обсуждают открыто, что собираются прогуливать работу, прямо в её присутствии.
Дверь открывается, и входит мужчина в толстовке, брюках цвета хаки с большими карманами и водонепроницаемой обуви Gore-Tex. Он кивает Элиасу и садится к столу. «Вот он, настоящий ханк, мечта Лизы», – думает Харриет. Полицейский выглядит прямо как мачо из фантазий Лизы. Она обзавидуется, когда услышит, сколько мужественности было в этой комнате.
– Какие вы сегодня красивые, вам не требуется подкрепление в отделе Порядка? – спрашивает он и ставит перед собой кофейную кружку с надписью
Элиас и Ракель начинают смеяться. Харриет не поднимает головы. Шутка предназначена для своих, посвящённых, её из этого круга исключили. Они думают, что до неё не дойдёт намёк на то, что Элиас и Ракель одеты точно так, как полицейские патрули, разъезжающие в радиофицированных машинах.
– Прекрати, – усмехается Ракель.
– Это Маргарета решила, что сегодня мы будем в униформе. Вчера мы обнаружили перекупщика то ли наркотиков, то ли спиртных напитков, которого она хочет задержать.
Харриет отправляет Лизе смс.
Ответ пришёл сразу:
Харриет набирается смелости.
– Мы не поздоровались. Меня зовут Харриет, я следователь. – Она встаёт и протягивает руку мужчине с кружкой «Защитника раненых».
– А, сорри, я думал, ты из администрации, типа отвечаешь за конференц-зал и булочки. Комариха сказала только, что ты из гражданских, – объясняет мужчина, смущаясь. – Я Патрик, сегодня я вроде как на допросах.
– Патрик, не называй её Комарихой, ага? – говорит Ракель.
– Она раздражает, как комар, такая въедливая. Мюгган-Магган-Маргарета. – Патрик смеётся собственной шутке и делает глоток кофе.
Харриет чувствует, как его глаза как бы ощупывают её тело, пока он пьёт свой кофе.
– У нас по средам флорбол и сауна, если у тебя есть желание примкнуть, – продолжает он.
Харриет совсем не любит флорбол, но смешно было бы рассказать потом об этом Лизе.
– Может быть, в другой раз, – слегка улыбается она.
В коридоре слышны голоса, и Харриет различает жёсткий голос Маргареты и кудахтающий смех Конрада.
– Доброе утро, – говорит Конрад и кивает, проходя в дверь. Маргарета быстро за ним закрывает и садится за стол. Через секунду дверь снова открывается, и в проёме показывается Йоран.
– Опаздываешь, – делает замечание Маргарета и становится у белой доски. Йоран медленно подходит к столу, вытаскивает стул и садится за спиной Патрика, хотя Маргарета уже начала говорить.
