Очи бога полностью

Акила наблюдал за происходящим, удивляясь, как быстро подействовал яд. Фиггис схватился за горло, задыхаясь. В нем еще оставались силы, даже после побоев и пыток, и его стойкость изумляла Акилу. Но неважно. Яд уже сделал свое дело. И Фиггис тоже знал это.

— Акила… — его клекот напомнил королю звуки, которые издает курица, когда ее режут. — Я не могу! Моя библиотека…

Акила уже с трудом разбирал его слова. Лицо старика менялось на глазах.

— Это не твоя библиотека. Она моя. И Кассандра тоже была моей. Почему вы все не могли этого понять?

Уже не в силах ответить, старый ученый послал королю язвительную ухмылку. И упал лицом в тарелку.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Акила встал и подошел к старому другу, пощупал пульс и не нашел его. Акилу захлестнула волна печали.

— Почему все предают меня?

Мертвый Фиггис не отвечал. Акила усадил его прямо, отерев следы пищи и вина с лица. Старик заслужил достойного вида, решил он.

— Уилл, входи, — крикнул Акила.

Трагер открыл дверь. Увидел Фиггиса, неподвижно сидящего за столом, улыбнулся:

— Отличная работа.

— Да. И нечего радоваться. Он был хорошим человеком.

Трагер усмехнулся.

— Нет, милорд. Хороший человек не стал бы предавать вас.

— Меня предали уже много хороших людей. А теперь будь готов выступить на рассвете.

— В Джадор, милорд?

— Конечно. Там мы найдем Лукьена.

— И амулет, милорд.

— Да, и амулет тоже.

— Будем стараться найти оба?

Акила пожал плечами.

— Если чудища Гримхольда выйдут против нас, заставим их платить. Если амулет у них, отберем его.

— Нам нужно сражаться, нет сомнения, — подтвердил Трагер. — Лукьен попытается им помочь. А они станут его защищать.

Джадор был далеко.

Здесь же, в раскаленной пустыне, шуршали и стонали пески, а белый город едва виднелся вдали. Кадар мучился под безжалостными лучами солнца в черной гака. Отсюда его город был едва различим, ведь кадар с утра провел в пути немало долгих часов. Над дюнами выступали сейчас только верхушки спиралевидных башен, сверкающие, словно острия игл. Впереди простирались громады красноватых гор, изъеденных временем и непогодой. Солнце припекало нещадно, слепя глаза. Над бровями выступила испарина, и пот стекал струйками. Все остальное тело было надежно укрыто плотной черной тканью. Кадар замер, словно изваяние, рассматривая горы, и столь же неподвижно замер его крил, Истиках. Громадная самка ящера уловила тревогу, излучаемую хозяином, и вела себя соответственно. Прежде всего, она изменила окраску: толстая чешуя из обычно зеленой превратилась в золотистую — под цвет песка. Истиках, как и Кадар, чувствовала впереди опасность. Высунув длинный язык, она словно пробовала на вкус воздух. Узы, образовавшиеся между наездником и его «лошадкой», позволяли Кадару ощутить беспокойство крила. Расс уже близко. Они нашли его потайное логово. Но в поведении Истиках Кадар не уловил ни малейшего страха. На языке Джадора имя ящерицы означало «храбрая», и она всегда соответствовала этому гордому прозванию. Им с Кадаром уже случалось сражаться с рассами, и всякий раз они выходили из схватки с огромными змеями победителями. Пусть рассы считались злейшими врагами крилов — гигантские кобры всем лакомствам предпочитали яйца крилов — Истиках не боялась их. Мало того, она выучилась ненавидеть их с поистине человеческим упорством. Вот почему в сражениях против рассов ей просто цены не было. И поэтому Кадар так привязался к ней — гораздо сильнее, чем к ее предшественнику. Оба были гонимы и оба не ведали страха смерти.

Жизнь Кадара не всегда была такой. Когда-то и он любил жизнь и страшился ее лишиться. Амулет помог ему пережить и схоронить не одну жену. Но ни одну он не любил так, как Джитендру. С ее смертью вечная жизнь утратила смысл.

Кадар неотрывным взглядом изучал скалы. Посреди пустыни то и дело попадались горные массивы, где обитали и крилы, и рассы. Скалы защищали животных от безжалостного солнца и позволяли накопить воду, когда случались скудные дожди. Вчера Кадар посетил место обитания крилов в красных горах — такое же, как и это. Он с ужасом обнаружил, что все кладки яиц разорены, а охранявшие их крилы скрылись. На песке почти невозможно обнаружить следы, но длинные глубокие отметины от змеиного тела и единственная чешуйка о многом сказали Кадару. Судя по ним, чудовище достигало не менее тридцати футов в длину, а в обхвате соответствовало телу взрослого мужчины. Расс был старым и, видимо, недавно оказался в этом районе. Он будет править остальными змеями и пожирать большую часть добычи — драгоценных яиц крилов — ведь клыки у него, что сабли, с их помощью он без труда справится с любым крилом.