И вдруг, совершенно неожиданно, Акила упал на одно колено перед королем Риика. Он склонил голову, положил руку на колено, как будто приносил рыцарскую присягу и произнес:
— Великий король Риика, я — Акила из Лиирии. Вы оказали мне честь, приняв в своем доме.
Лукьен не мог поверить своим глазам, то же касалось и Кариса. Изумленно подняв брови, он силился что-то сказать, и не мог, ошеломленный. Заметив, что Лукьен продолжает стоять, словно столб, Акила потянул его за руку вниз. Лукьен неохотно присоединился к коленопреклоненной позе своего короля, поклонился, не сводя, меж тем, глаз с Кариса. Король Риика вначале обменялся взглядами с советниками, а потом вновь посмотрел на Акилу.
— Король Акила, спасибо вам, — наконец, изрек он.
Акила и Лукьен поднялись. Молодой король послал хозяину дворца одну из самых теплых своих улыбок, но рииканин не ответил тем же. Карис откровенно изучал их. Не в силах больше выносить удушающей тишины покоев, Лукьен подтолкнул Акилу локтем: говори, мол. Но тот хранил молчание.
— Вы так молоды, — заговорил Карис. — Мои советники утверждают, вам всего двадцать четыре. Это правда?
— Ваши советники точны, король Карис, — ответил Акила. — Мне действительно двадцать четыре.
— Сколько лет Риик и Лиирия уже находятся в состоянии войны? — продолжал Карис. Его тон был сухим, в нем не слышалось ни угрозы, ни мягкости. — Вам известно это?
— Еще до моего рождения, милорд, — отвечал Акила. — Уже двадцать восемь лет, со дня битвы при Авалаке.
— Все верно, — вздохнул Карис. — Уже очень давно. Больше, чем вы живете на свете. Так, может, объясните мне, почему такой юнец стремится покончить с войной, которую любил его отец, едва заняв его место на троне?
Лукьен испуганно выступил вперед.
— Ваше предположение слишком смело, король Карис. — Король Балак никогда не любил воевать. Сказать так — значит, оклеветать его.
— Лукьен, успокойся, — Акила тронул его за плечо.
Король Карис поднялся с трона. Впервые в его глазах промелькнуло какое-то чувство. Это был гнев.
— Вы — Бронзовый Рыцарь, — заявил он. —
Лукьен хотел вмешаться, но настойчивый щипок за плечо остановил его.
— Лукьен защищает меня, милорд, — заговорил Акила. — Я никуда не езжу без него, и вы согласились, чтобы он меня сопровождал.
— Да, я согласился, потому что хотел поговорить с вами, король Акила, и выслушать ваши предложения, — он перевел взгляд на Лукьена. — Но предупреждаю вас, Бронзовый Рыцарь, я терплю вас только лишь ради удобства вашего короля.
— А я хочу напомнить вам, король Карис, что Лукьен был для короля Балака все равно что сын, — мягко проговорил Акила. — Любые слова, обращенные против короля, вызывают его гнев. И мой.
Карис подозрительно нахмурился:
— Так, значит, вы братья?
— Своего рода, — согласился Акила.
— Тогда ладно, — сказал Карис. — Мы все-таки собрались здесь, чтобы обсудить условия мира.
Прежде, чем Акила успел что-либо ответить, в дверях раздался шум и лязг металла. Лукьен повернулся и увидел Трагера, Брека, а с ними — еще четверых: они волокли тяжелый железный сундук. Им предводительствовал герцог Линук, улыбающийся своему королю.
— Простите, милорд, но король Акила прислал это для вас.
Король выглядел ошеломленным, но заметно было, что ему приятно. Он спустился с постамента как раз в тот момент, когда воины, отдуваясь, с грохотом опустили ношу на землю.
— Что это? — спросил Карис.
— Подарки, — весело ответил Акила. — Подарки вам из Лиирии, король Карис. Я думаю, вам понравится то, что мы привезли. На самом деле, у меня есть для вас нечто особенное.
У Лукьена волосы встали дыбом, когда он догадался, о чем речь. Но Карис казался заинтригованным. Он лишился, наконец, своей бесстрастности перед лицом предложенного ему изобилия. Раксор и Арнод подошли поближе. Они напоминали Лукьену ребятишек, с нетерпением ждущих, когда же Акила откроет волшебный сундучок с игрушками. Затем, внезапно, словно придя в себя, Раксор протянул руку.
— Подождите, милорд, — обратился он к Карису. А затем, сузив глаза, к Акиле: — Скажите вначале, что там находится?
— Раксор…
— Брат мой, это может быть опасно, — настаивал военный министр. — Прошу прощения, что приходится говорить такое гостям, но они, как ни посмотри, все же лиирийцы.
Король зарделся.
— Простите моего брата, король Акила. Он вовсе не хотел оскорбить, уверяю вас.
Акила достал из-под плаща блестящий серебряный ключик.
— Обещаю, милорд, что здесь нет ничего опасного. Только хорошие вещи. Можно мне открыть его?