— Скажите, кто мы, Джебел, — попросил Фиггис. — Скажите, что мы не причиним вреда, что у нас мирная миссия.
Джебел объяснил, и Кадар закивал. Каган излучал поистине космическую энергию. Он напоминал более юную копию Фиггиса. Неудивительно, что Фиггис был первым, кто вышел вперед. Он снова попытался говорить на плохом джадори. Кадар слушал, иногда кивая, иногда хмурясь. Джебел поспешил ему на помощь, объясняя, что Фиггис из Лиирии, что все прибыли с мирными предложениями от короля Акилы. Кадар так и просиял, услышав новости. Он начал быстро говорить с ними, голос звучал мелодично, но неразборчиво.
— Извините, я не понимаю, — ответил Лукьен. — Я… Подождите-ка, — вдруг нашелся он. Рыцарь подошел к своему дровасу и начал распаковывать подарки. Золотые цепочки и флакончики с духами, перстни с рубинами — все это король Акила передал, чтобы умилостивить Кадара. Ребятишки пытались схватить и рассмотреть дары, но Лукьен передал их прямо Кадару. Тот кивнул, а затем… раздал все окружающим. Лукьен потрясенно обернулся к Джебелу.
— Кадар благодарит вас за подарки, но он в них не нуждается. Не обижайтесь. Каган очень великодушен.
— Очевидно, — согласился Лукьен.
Ребятишки счастливо завопили, получая подарки. Женщины и мужчины джадори сдержанно улыбались. Кадар продолжил говорить, а Джебел переводил.
— Каган польщен, что вы прибыли издалека, чтобы увидеться с ним, что пересекли Пустыню Слез во имя мира.
— Скажите, что для нас это удовольствие и радость, — ответил Фиггис. Он был просто зачарован Кадаром.
— Да, — вступил в разговор Лукьен. — Скажите, что для нас это тоже честь, и мы рады, что он и его народ приветствуют нас.
Джебел передал Кадару их слова, даже не обернувшись на Трагера, который, как всегда, молчал в окружении ребятишек. Кадар сказал, что приглашает всех во дворец, что хочет послушать о Лиирии и ее великом короле. Но перед тем, как Джебел закончил переводить, из глубин дворца появилась еще одна фигура — прекрасная молодая женщина с длинными черными волосами, струящимися по плечам. Выступающий живот выдавал ее беременность. Она одарила Кадара теплой улыбкой и царственным взглядом. Люди кланялись ей.
— Джитендра, — прошептал Джебел. — Кагана.
Каган Кадар подал руку жене, подводя к иностранцам. Джитендра оглядела каждого по очереди, улыбаясь, хотя и не без неловкости. Она выглядела усталой, ибо ее срок уже подходил к концу. Лукьен рассматривал ее: что-то не так. И точно, в отличие от мужа, на ней не было амулета!
— Фиггис, это и вправду его жена? — прошептал он.
Фиггис сделал гримасу.
— Не может быть. Она должна носить второй…
— Шшш, не сейчас, — Лукьен выступил вперед и поклонился Джитендре, попросив Джебела перевести даме, какая честь для них увидеться с ней. Джитендра легко улыбнулась комплименту, держа руки на животе. Кадар склонился к ней и поцеловал. Потом повернулся к гостям и заговорил.
— Каган Кадар приглашает вас войти, — перевел Джебел. — Хочет, чтобы вы отдохнули и поели.
— Охотно, — отозвался Фиггис. Он пытался поблагодарить кагана на джадори. Кадар улыбнулся и повел их во дворец, держа жену за руку. Когда Фиггис и Трагер двинулись следом, Лукьен потянул библиотекаря за рукав, склонившись к его уху.
— Где же другой проклятый амулет?
Фиггис пожал плечами.
— Простите, Лукьен, я не знаю.
Лукьен посмотрел через плечо, чтобы увериться: Джебел далеко и не услышит их.
— Нам нельзя тратить времени. Если мы не найдем его через день-другой, придется взять только тот, что на Кадаре.
Фиггис кивнул.
— Хорошо. Но нам нужен план. Это будет непросто.
— Вы шутите? — засмеялся Лукьен. — Посмотрите на этих людей. Ни оружия, ни стражи. Мы здесь, словно волки в овчарне, Фиггис.
Когда первая башня Кота показалась на горизонте, Акила понял, что они, наконец-то, дома. Длинный путь из Норвора измотал тело и душу. Он стремился домой, его манили чистые простыни опочивальни. Ибо слишком долго они пробыли под жарким солнцем и ветрами. Спина ныла от постоянной необходимости сидеть в седле. Рядом с ним во главе армии ехал канцлер Хогон. Он выглядел молодцом, несмотря на долгий путь. При виде Кота его лицо озарила улыбка. Брек, сопровождавший Акилу, издал радостный клич, который подхватила вся компания. Но сам Акила ничего не сказал. Он просто тихо радовался.
С тех пор, как они покинули крепость Висельника, Акилу постоянно преследовал призрак короля Мора. Он видел Мора в темноте: он свешивался с деревьев, что стояли вдоль дороги. Никто больше не видел убитого короля, но Акила-то знал, что он там, дразнит его, Акилу. Более того, кровь Мора, казалось, никогда не сотрется с рук молодого короля. Он провел целый час на берегу Крисса, стер руки чуть ли не до крови, но все, чего добился — это увидеть отражение Мора, строящего ему рожи из воды. Дома он отчаянно надеялся обрести избавление от мертвого короля. Там Кассандра, лежит больная, но ее лицо выражает дружелюбие. Он еще не простил ее измену, но очень по ней скучал. Он устал от Хогона и остальных, устал от надзора Брека.
— Вот мы и дома, милорд, — заметил Брек. — Теперь можно отдохнуть.