Он ушел, не сказав больше ни слова, направившись через оранжерею. Кассандра долго не сводила с него глаз, потом повернулась в сторону города. Где-то на востоке, далеко за городскими стенами, находится неизвестная Лиирия. Старый недруг ее народа. Пройдет месяц, и она очутится там. Станет королевой сказочной земли, назло сестрам. Ей внезапно захотелось танцевать, и она сделала пируэт прямо на балконе. В этот момент ей что-то бросилось в глаза: кто-то прятался в зарослях оранжереи. Кассандра резко остановилась.
— Джансиз? Это ты?
Ответа не было. Кассандра вся сжалась, уверенная, что за ней наблюдают. Она шагнула вперед и в тот же миг встретилась глазами с Лукьеном, глядящим на нее в упор сквозь молодую листву. Лицо Бронзового Рыцаря было отрешенным, на нем ничего нельзя было прочесть. Осознав, что принцесса увидела его, он тихонько попятился, а затем повернулся и вышел вон.
Холодок пробежал по спине Кассандры. Она подумала было нагнать его, но не стала. Подумала, не сообщить ли Акиле, но тоже отказалась от такой идеи. Она просто стояла и смотрела на место, где он был за минуту до этого, зачарованная его непредсказуемостью.
Арал Вейл сидел в одиночестве в углу «Красного льва», уставившись на собственное отражение в кружке с элем. Это была уже, по меньшей мере, третья за сегодня, и благословенная жидкость ласкала тело и душу, словно возлюбленная. Ночь уже опустилась на город; все звуки замерли. Миновала полночь, и хозяева постоялого двора отправились на покой. Было очень тихо, и это Аралу нравилось. Наверное, жена волнуется, но ему наплевать. Эль составляет неплохую компанию, в голове проносятся образы жутких существ, и все, что остается, это пялиться на отражение в кружке и помнить о своем тяжком преступлении.
Быть фермером непросто. Об этом Аралу говорил еще отец. Его слова звучали предостережением против отказа от семейной медеплавильной мастерской в Марне, но Арал не стал слушать. Отец был пьяницей, и Аралу хотелось освободиться от него. Поэтому, прослышав о продаже участка дешевой земли близ Кота, он с радостью ухватился за эту возможность. Арал грустно улыбнулся. Казалось, все произошло многие десятилетия назад. За эти годы он женился и всю душу вложил в маленькую ферму, вот только неудачная погода и нашествие паразитов не давали возможности получить прибыли. Он мечтал о том, чтобы стать землевладельцем, подобно Герцогу Марнскому, но ферма не баловала его: вместо доходов — одни мозоли. Хуже всего, что жена оказалась столь же бесплодной, как и земля. Она рожала одного мертвого ребенка за другим. Сейчас ей всего двадцать четыре, она вполне может вынашивать детей, но, похоже, она проклята, вот в чем дело.
— Проклята, — прошептал Арал. — Как и я. — Он поднял кружку и сделал щедрый глоток, наслаждаясь приятным теплом. Через минуту пиво закончилось. Арал порылся в карманах латаных штанов и выудил еще монету. Подозвал кабатчика и велел принести еще кружку. Толстяк оживился, он стремился допьяна напоить единственного посетителя и поставил перед Аралом кружку с высокой шапкой пены. Забрал монеты и, вместо сдачи, послал молодому человеку улыбку. Арал нахмурился.
— Хочешь мне что-то сказать?
— Мне жаль, что это произошло с твоим ребенком, — проговорил кабатчик.
Арал опустил глаза, ему стыдно было смотреть в лицо собеседнику.
— На все Воля Неба.
Толстяк вздохнул.
— Все равно обидно, что так получилось. Ведь она впервые доносила до конца. И вдруг малютка умерла, так неожиданно…
— С этим покончено, — проворчал Арал. Он почувствовал, что кровь бросилась ему в лицо — не от ярости, но от чувства вины. — Ничего уже не поделаешь.
Кабатчик вернулся к работе, оставив посетителя в дурном настроении. Арал с подозрением наблюдал за ним. Он ведь ничего не подозревает, ведь так? При этой мысли сердце забилось быстрее. В любом случае, это едва ли можно назвать убийством. Достаточно милосердное деяние. Для фермеров, подобных Аралу, иметь дочь — уже неприятность, а уж слепую — и подавно. Просто лишний рот, никакой помощи. Вара, жена Арала, настаивала, что девочка научится убираться в доме, когда подрастет, но что толку от слепой с метлой? Ему нужны сыновья. А если дочери, то, по крайней мере, с глазами.
Арал схватил кружку и обнаружил, что рука дрожит. Он попытался успокоить дрожь, обхватив ее другой рукой.
— Черт побери, — прошипел он. — Все к черту!
И продолжал пить.
