– Я вам верю, – сказал Льюис, – но, как я сказал, правила у нас строгие и одинаковые для всех.
Льюис заметил нетерпение на лице Валли, когда произносил эти слова.
– Результат может разочаровать вас.
– Я понимаю, – сказала Валли. – И сейчас ваши правила кажутся мне совершенно несущественными.
Казалось, Льюис понял ее.
– Я воевал во Второй мировой в австралийском корпусе. Моя невеста, оставшаяся дома, она… мы ждали ребенка, хотя мне она об этом не сказала. Я узнал о ребенке, о своем сыне, от людей, когда вернулся с войны, но к тому времени моя девушка отдала его в приемную семью. Усыновление проходило через адвоката, который отказался сообщить мне какие-либо детали, сказав только, что эта семья эмигрировала в Америку. Все говорили, что мне лучше забыть об этом и жить дальше. Вместо этого я приехал сюда, чтобы найти сына. Это все случилось шестьдесят два года назад, и я все еще ищу его.
– Шестьдесят два года, – повторила Валли. Для нее это было все равно что вечность.
– Есть правительственные документы, к которым мне так и не удалось найти доступа, несмотря на все связи, которые появились у меня за эти годы. Я знаю, что его имя где-то там, но…
– Мне очень жаль.
Льюис кивнул.
– Эта потеря стала горем всей моей жизни, Уоллис. Поэтому я понимаю вашу печаль и разочарование. Но я вел тысячи дел здесь и научился кое-чему. Есть вещи похуже, чем не знать чего-то, моя дорогая. Ответ на твой вопрос может казаться самым важным, что есть в жизни, но это не так. Если ты этот вопрос ставишь превыше всего остального в жизни, ты когда-нибудь пожалеешь об этом.
Валли обдумала услышанное.
– Хорошая речь. Вы всем это рассказываете?
– Нет, – сказал Льюис, улыбнувшись недоверчивости Валли. – К тому моменту, когда человек подходит к нашей двери, он обычно уже одержим своей идеей. И ничто его не остановит.
– Как и меня, – добавила Валли.
– Как и тебя, – согласился Льюис.
– Я бы сделала все сама, но я же не детектив, – проговорила Валли упрямо. – Эти ваши источники – вы можете меня связать с кем-нибудь из них?
– К сожалению, нет, – ответил он твердо, но с сочувствием. – Уоллис, ситуация такова: за долгие годы – более чем полвека – мы помогли огромному количеству людей из самых разных сфер общества. Всех профессий, всех классов и общественных слоев. Мы некоммерческая организация и не берем платы за то, что делаем. Но те, кому мы помогли, часто оказывают нам разного рода содействие.
– А, – сказала Валли, начиная понимать, – ваши клиенты становятся вашими осведомителями?
Льюис кивнул.
– У нас есть связи в правоохранительных органах, в правительстве, в Государственном департаменте, в судебной системе. В разведывательных органах нескольких стран. В некоторых коммерческих фирмах, которые в наш век интернет-сообществ, компьютерных баз данных и так далее имеют больше доступа к частной информации, чем все остальные вместе взятые. Те, кто оказывает нам помощь, часто идут на большой риск. Они обходят закон и разного рода договоренности, чтобы помочь нам в поисках.
– Понятно.
– Мы гарантируем полную анонимность всем нашим осведомителям. Они для нас как семья, наша настоящая семья. Понимаете?
У Валли не осталось никаких аргументов, и она снова принялась бороться с чувством разочарования, стараясь показать Льюису, что ничто не остановит ее. Валли взяла лист бумаги и написала на нем имя Бенджамина Хатча, добавив: «Предприниматель. Возможно, знал Елену Маякову, когда был в России в 1992 году». Она передала записку Льюису.
– Добавьте это к моему делу, – сказала она, – на случай, если что-нибудь обнаружится и вы сможете сопоставить.
Льюис взял записку и прочел.
– Я сделаю все, что смогу, Уоллис. Я также проверю, нельзя ли еще что-нибудь обновить в вашем деле. Мы продолжим искать.
– Я тоже, – ответила Валли. Она направилась к двери, и Люис приподнялся со стула, чтобы проводить ее. Он остановился с дверях, а она, сделав несколько шагов, обернулась и сказала: – Мне жаль, что так случилось с вашим сыном.
И это была правда.
Он пожал плечами.
– Займись чем-нибудь другим, Уоллис. Выбери ту жизнь, какая тебе нужна. Не отдавай ее всю этим поискам.
Валли только улыбнулась, понимая в глубине души, что совет Льюиса очень мудр, и почти жалея, что не сможет ему последовать.
Она пожала руку Льюису и ушла, направляясь на Лексингтон-авеню. Она уже собиралась повернуть за угол 92-й улицы, когда взгляд ее упал на здание, из которого она только что вышла. У окна на верхнем этаже стоял Льюис, все еще держа в руках чайную чашку, и смотрел на нее. Они помахали друг другу, затем Валли повернулась и пошла к автобусной остановке.
