Ребята спустились в метро и поехали в Сохо. Еще прошлым вечером Валли обзвонила несколько хороших ресторанов в этом районе, и ей повезло: в «Бальтазаре» отменился заказ на столик на четверых в три часа.
– А для такого места нужны, наверное, какие-то особенные манеры? – спросила Элла, пока они шли туда.
– Неа, – ответила Валли. – Ты ведь умеешь есть, правда?
– Умею.
– Кроме того, – продолжала Валли, – мы с тобой очаровательны, а наши мужчины умопомрачительно красивы. Единственной проблемой может быть то, что все, кто не так удачлив, как мы, начнут нам завидовать.
Они нашли ресторан «Бальтазар» на Спринг-стрит, и, как Валли и ожидала, никаких трудностей не возникло. Старший официант посмотрел на них с удивлением, но это было связано скорее с их возрастом. Стильные модные подростки отлично вписались в разношерстную квази-богемную толпу посетителей оживленного ресторана. Небольшая заминка случилась, только когда Элла посмотрела меню.
– А где же индейка и все такое?
– Это бистро, – сказала Валли. – Во французском стиле. Но посмотри внизу второй страницы: конфи из голени индейки.
– А что это такое? – спросил Тэвин.
– Это будет объедение, обещаю.
И Валли оказалась права. Индейка была «безумно вкусной», как сказала Элла, и доставила ее почтительная и расторопная стайка официантов, которые никогда даже стакану воды не позволяют оказаться наполовину пустым.
– Лучшая индейка на свете, – сказал Джейк, уплетая огромную индюшачью ногу с ароматной жареной картошкой и грибным соте.
– Да, это точно, – согласился Тэвин. – Как будто с другой планеты.
Среди посетителей ресторана были в основном молодые преуспевающие люди, лишь за парой столиков обедали всей семьей. Родители за этими семейными столиками едва ли заметили Валли и ее друзей, а вот дети пришли в восторг. Они с нескрываемой завистью разглядывали четырех подростков и мечтали о мире, в котором нет ни занудных родителей, ни колючих свитеров, ни надутых двоюродных бабушек в неопрятных париках. Элла первой заметила это пристальное внимание и конечно же украдкой помахала детям рукой и сочувственно поулыбалась.
Впервые за последние дни Валли было по-настоящему хорошо. Глядя на довольные лица друзей, на то, как они едят, улыбаются, как глаза их сияют при свечах, когда они чокаются бокалами с газировкой, Валли понимала, что правильно сделала, пригласив их сюда. А еще ощущение уюта и тепла за этим столом и в этой комнате напомнило ей прежние времена. Горько-сладкое воспоминание.
Тэвин заметил, что Валли задумалась о чем-то.
– Что?
– Сама не знаю, – сказала она. – Просто вспомнила кое-что. Один из последних разов, когда я обедала с родителями в ресторане в День благодарения. Вроде как сейчас.
– Валли… – Элла попыталась утешить ее.
– Нет, это было хорошо. Правда. Может быть, последний счастливый день, который мы провели вместе. – Она посмотрела на друзей с мягкой улыбкой. – Мне сейчас так же хорошо, вот я и вспомнила. Счастливый День благодарения с двумя семьями, и обе эти семьи – мои.
Они в очередной раз чокнулись, и тут подошел официант с десертным меню, в котором были самые невероятные пирожные из всех, что ребята когда-либо видели. Валли снова наблюдала за лицами ребят, на этот раз в основном за Тэвином. Вид всех этих угощений взволновал его не меньше, чем остальных, но он выглядел так, будто смотрит с улицы в витрину дорогого магазина, куда ему запрещено входить, как будто на все эти вкусные вещи он может только смотреть, но не пробовать их. Даже выбирая, какой десерт заказать, Тэвин выглядел так, будто делает что-то, за что его потом накажут.
У Валли от этого сжалось сердце.
– Знаете что, – сказала она. – Давайте забьем на десерт. У меня есть идея получше.
Ребята смотрели на нее недоверчиво.
– Лучше, чем это? – спросила Элла, расстроенная тем, что ей не удастся попробовать лимонный пирог с безе, который она уже успела выбрать.
Валли только уверенно кивнула и посмотрела на официанта:
– Можно счет, пожалуйста?
