Позже они лежали на белоснежных простынях, тела их соприкасались, но иначе… спокойно. Валли думала о том, что это, вероятно, самая тихая комната, в какой она когда-либо была. Она думала о том, насколько крепко могла бы заснуть, и гадала, легче бы ей было или сложнее после всех этих мест, где все было чужим и наполненным посторонними звуками.
– Я много думаю… – начал Тэвин и замолчал, собираясь с мыслями. – Думаю о том… что будет, когда я умру. Кто вспомнит обо мне? Подумает ли кто-нибудь, что мир был другим, пока я жил в нем? – Он помолчал. – Звучит так глупо, когда говоришь это вслух.
– Совсем не глупо.
– Мне кажется, – сказал Тэвин, – я бы хотел быть с кем-то, когда этот момент наступит. Чтобы хоть один человек, вспоминая обо мне, думал: «Он был моим».
От этих слов у Валли сжалось сердце. Он был один в целом мире, брошенный теми, кто должен был заботиться о нем, и теперь у него были только Валли, Джейк и Элла.
– Можем мы с тобой быть вместе? – спросил Тэвин.
Через секунду Валли ответила:
– Да.
Всю эту ночь они были вместе. Валли была счастлива, она радовалась, что Тэвин может испытать это с кем-то, кто любит его, и что она может дать ему это. Наконец он крепко заснул. Валли слушала его ровное, глубокое дыхание и тихонько шептала знакомую колыбельную…Пускай придет пора проститься,
Друг друга долго не видать,
Но сердце с сердцем, словно птицы,
Конечно, встретятся опять…
На последнем стихе она тоже заснула.
Этли сидел дома один, с тарелкой спагетти трехдневной давности и смотрел матч Мичиган – Огайо, стараясь выкинуть из головы события последних двадцати четырех часов. Когда зазвонил мобильник, Этли бросился к нему, довольный тем, что может на время прервать размышления.
– Детектив, это Клер Стоунман.
– А, миссис Стоунман… Что-нибудь случилось?
– Нет-нет, ничего серьезного, детектив, – сказала она поспешно, почувствовав тревогу в голосе Этли. – Черт. Простите. Я знаю, это странно, что я звоню. Так бесцеремонно, я лучше перезвоню в понедельник…
– Вы меня не побеспокоили. В этом году у меня очень скромный День благодарения.
– Хорошо. Я просто… я думала, может, есть какие-то новости.
Этли не знал, что рассказать Клер Стоунман о ее дочери и об убийстве Манетти. После перестрелки в офисе Карлин Рейнер Этли взял бессрочный отпуск, откладывая сдачу отчета по произошедшему инциденту. Если бы начальство попросило его оценить собственные действия во время перестрелки, он вынужден был бы признать полный и безоговорочный провал по всем пунктам: стрелявшие не пойманы, и их личности до сих пор не установлены, Уоллис Стоунман сбежала, две женщины, в том числе Карлин Рейнер, мертвы. Этли не виноват, но все это случилось в его дежурство.
Дело Софии Манетти было приостановлено, начальство решило, что двое стрелявших в доктора Рейнер с убийством Манетти никак не связаны. Этли был не согласен. В действиях стрелявших в тот день не было ничего случайного или произвольного. Они, безусловно, пришли туда или за Уоллис Стоунман, или за Карлин Рейнер, а может, и за обеими. Вероятность того, что за десять дней Уоллис связалась с двумя неизвестными убийцами, была весьма мала.
Теперь, беседуя с Клер Стоунман, Этли был уверен лишь в одном: не нужно говорить о перестрелке, чтобы не шокировать эту женщину. Она в отчаянии ждет хоть каких-нибудь новостей о дочери, но даже сильно смягченное описание убийства заставит ее с ужасом думать о том, что Валли в опасности. В этом нет необходимости.
– Мне в общем-то нечего рассказать вам, – солгал Этли. – Кроме того, что расследование продолжается.
– Понятно, – сказала Клер, явно разочарованная. Она помолчала, и Этли почувствовал, как она волнуется.
– Мы все еще работаем над этим делом и по-прежнему намерены вернуть вашу дочь домой, – сказал Этли. – Не надо сдаваться.
– Спасибо вам, – поблагодарила она. – Простите, что побеспокоила вас, детектив…
– Расскажите мне что-нибудь о Валли, – попросил Этли, чувствуя, что разочаровал Клер. Он не хотел так заканчивать разговор. – Что угодно о ней.
Пару секунд в трубке было тихо.
