– Ты помнишь эту историю, как меня забрали из академии? Я знаю, парни возмущались, что выбрали меня, будто я был самым крутым в этом гребаном классе.
– А ты разве не был?
– На самом деле меня выбрали за происхождение. Веришь ты в это дерьмо? Был такой отдел на стыке ФБР и АТФ, который участвовал в операциях Интерпола в Восточной Европе, в Болгарии, и они выбирали парней по принципу происхождения. Плюс меня родители научили говорить по-немецки. И я нигде не был засвечен.
– Ладно, – сказал Этли, удивляясь тому, с каким облегчением услышал это признание. Неужели все эти годы в глубине души у него копилась зависть?
– Полегчало тебе от этого? – спросил Хорст с кривой усмешкой.
– Да, немного.
– Ну, я тебя избавлю от всей длинной истории, которая с этим делом мало связана, – продолжал Билл. – В общем, связано это было с русским оружием, которое шло через Болгарию, мы отслеживали это два года. Был там такой активист, которого мы очень долго пытались прижать, звали его Клеско. Работал с бандой Добрика, был посредником, высоко поднялся. Тот еще ублюдок, активный чрезвычайно. Международной оперативной группе, в которую и мы входили, пятнадцать лет назад удалось прижать его, поймали на продаже оружия. Ходили слухи, что сдала его нам его подружка, которая потом сбежала, прихватив из его тайника миллионы наличными и драгоценные камни. Много лет ребята искали эту подружку…
– То есть искали деньги Клеско. – У Этли постепенно складывалась целостная картина.
– Больше десяти лет, и до сих пор ищут.
– И как, черт возьми, Уоллис Стоунман связана со всем этим дерьмом?
– Мы пока не знаем, Этли, но те два стрелка, с которыми ты столкнулся… Той ночью в офисе психотерапевта…
– Ты все это знаешь?
– Я ж тебе говорил, Этли, – сказал с усмешкой Билл, – мы фанаты твоей работы.
– Смешно.
– Нет, нам позвонили, когда установили личности стрелков. Это Клеско и его сын. Сынок – яблоко от яблони, в семнадцать лет в банде. Начинал на питерских улицах, как и его отец. Они оба нечасто промахиваются мимо цели. Ты должен радоваться, что еще жив. Так вот, похоже, что именно они застрелили этих трех агентов АТФ.
– Мне казалось, ты сказал, что этого Клеско посадили.
– Да, посадили, – Билл озабоченно покачал головой, – но теперь он на свободе. Два года назад его перевели из хорошо охраняемой тюрьмы в старую сибирскую зону, где с безопасностью было не так хорошо. Приговор был пожизненный, но вышло иначе.
– Он сбежал?
Билл кивнул.
– Да, и представь себе, как мастерски он это провернул: это мы сказали русским, что он на свободе, когда установили его личность здесь, в Штатах. Они даже не знали. Кажется, там был пожар…
– Так значит, отец и сын Клеско здесь, в городе, ищут то, что потеряли много лет назад, – сказал Этли. – То есть они думают, что подружка…?
– Ее тогда звали Елена Маякова, – сказал Билл.
– Клеско каким-то образом вычислил, что Елена Маякова где-то в Нью-Йорке…
Билл Хорст кивнул и продолжил мысль Этли:
– И каким-то образом агенты АТФ, которые много лет назад принимали участие в этом деле, кажется, вычислили то же самое.
– Десять лет прошло, – прикидывал Этли, – и теперь вдруг все одновременно вышли на след? И агенты АТФ, и папаша Клеско с сыном?
– Мы понятия не имеем почему, но все действительно началось сейчас. Две кровавых бойни одна за другой, и твоя подопечная оказывается в самой гуще обеих.
– Как они все оказались здесь, в этом месте?
– Я тебе скажу, когда мы это узнаем, а пока надо разобраться с местом преступления. Посмотри, что тут творится. Как будто чертов торнадо пронесся, к тому же половина уже горит.
Прошло немало времени, прежде чем Этли усвоил и разложил по полочкам всю новую информацию. Была одна деталь, которую он ожидал услышать от Билла в какой-то момент, но не услышал: когда Билл заговорил о русской банде, Этли казалось, что он должен упомянуть о том, что Уоллис Стоунман удочерили в России. Или Билл не знал о ее происхождении, или знал, но по какой-то причине умолчал об этом. Как бы то ни было, Этли было ясно, что на уме у Билла было что-то, о чем он пока не был готов рассказать. Для парня, который уже больше пяти лет был на секретной службе, Билл показался Этли чересчур открытым.
– Есть ведь еще кое-что, да? – сказал Этли. – О чем ты мне не рассказал?
Билл еще немного помялся и наконец тихо заговорил, придвинувшись вплотную к Этли, хотя рядом с ними никого не было.
– Вся эта история, совершенно точно, крайне неудобна для всех федералов, и чем скорее дело закроется, тем лучше…
– Ты думаешь, они собираются замять все это, – понял Этли. – Сказать, что все кончено, эти три агента поступили плохо, но они погибли, и делу конец. Но ты так не думаешь.
– Я не знаю.
– Но идея у тебя есть.
– И никому не нужно о ней пока знать, – сказал Билл. – Не от меня. Не за пределами собственного дома.
– Ну и? – Этли ждал. Хорста его командный тон явно задел.
