Надежда привстала на цыпочки, подняла руки над головой и прижала к изразцам. Обе ладони аккуратно легли в пятипалый узор, а именно в выемки на поверхности плиток, каждый палец – в свое углубление. Изразцы показались Надежде удивительно теплыми, как будто это была не керамика, а живая человеческая рука. В эту минуту часть печки беззвучно отъехала в сторону и за ней открылся темный проход, из которого потянуло холодом и каким-то странным, смутно знакомым запахом.
– Ничего себе! – ахнула Лиля.
– Быстро проходим внутрь, – проговорила Надежда, – а то сейчас закроется!
С этими словами она шагнула вперед, Лиля последовала за ней. И действительно, как и предположила Надежда, потайная дверь за ними закрылась, и они оказались в полной темноте.
– Как вы догадались? – прозвучал Лилин шепот.
– Сама не знаю. Интуиция, наверное. Ты мне лучше скажи, что нам теперь делать? Куда идти? Ничего же не видно!
Лиля завозилась, и через несколько секунд у нее в руке голубоватым холодным светом засиял мобильный телефон.
Надежда смутилась: ведь у нее тоже есть телефон, как же она не сообразила его включить? А еще говорит про интуицию!
Голубой свет телефона высветил в окружающей темноте четыре тусклые стены. В одной из них была дверь – старая, обитая помятой жестью. Надежда потянула на себя ручку, но дверь не поддалась.
– Дайте я попробую, – предложила Лиля и толкнула дверь.
Та с мучительным скрипом открылась.
«Ну да, как же я не сообразила толкнуть?..» – подумала Надежда. Видимо, израсходовала все свои запасы интуиции, когда открыла потайной вход в печи.
Из-за открытой двери просочился бледный свет, а странный запах усилился. И теперь Надежда его узнала: это был запах петербургской подворотни – сложный букет из ароматов подгорелой манной каши, тушеной капусты, вчерашних щей и кошек.
За дверью обнаружилась лестница – грязная, крутая, полутемная. Что странно, она вела только наверх, а внизу упиралась в глухую кирпичную стену.
Наверх так наверх. Ведь тот человек, который недавно ушел этим путем, наверняка попал на эту же лестницу. Так что, поднявшись по ней, они смогут узнать, куда он подевался. А может быть, выяснят и другие его секреты.
– Пойдем! – решительно сказала Надежда и зашагала по крутым грязным ступенькам.
Лиля послушно последовала за ней.
Женщины преодолели два лестничных марша и поднялись на второй этаж, но никаких дверей здесь не было. Они поднялись на третий этаж – и снова ничего.
– Зачем нужна лестница, которая никуда не ведет? – проговорила Лиля, запрокинув голову.
– Идем дальше. Куда-нибудь она нас приведет.
Они поднялись на четвертый этаж. Дверей здесь тоже не было, зато имелась железная лесенка, которая вела еще выше – к небольшой дверце, должно быть ведущей на чердак.
Лиля с Надеждой переглянулись и с опаской полезли наверх.
Лестница скрипела и раскачивалась под их ногами, но они все же поднялись на железную площадку. Дверца была закрыта на обычный навесной замок.
Надежда вспомнила детективный роман, в котором героиня открывала замки шпилькой, вздохнула и решила попробовать. Надо же ей было восстановить в глазах Лили свою репутацию частного детектива!
Шпильку она нашла в сумке, вставила в замочную скважину и принялась поворачивать. Лиля наблюдала за ней с явным скептицизмом.
Нет, Надежда не могла снова опозориться!
Она удвоила старания…
Много лет назад, когда Надежда Николаевна еще работала в оборонном НИИ и не была замужем за Сан Санычем, ее послали в командировку на очередной объект, находящийся где-то в степи, вдали от цивилизации. Со своим давним приятелем Валей Голубевым Надежда чинила какое-то сложное оборудование, как тогда выражались, «железо», расположенное внутри большого металлического короба, и вдруг внутри огромного устройства что-то затрещало и зашипело.
Валя в этот момент находился наверху, на крыше короба, Надежда – внизу.
– Надька, выключай питание, а то сейчас рванет! – заорал Валька диким голосом.
Тумблер, которым можно было обесточить «железо», находился совсем рядом – на столбе, но столб был огорожен решеткой, чтобы к нему никто случайно не подобрался и не выключил сдуру важное устройство. Решетка закрывалась на обычный навесной замок.
Конечно, от замка имелся ключ, но он остался в конторе, до которой было несколько минут ходу. А счет шел на секунды.
– Надька, выключай! – снова заорал Голубев.
Увидев его белое от страха лицо, Надежда инстинктивно выдернула из волос шпильку (а волосы у нее тогда были длинные), вставила в замочную скважину, и – о чудо! – замок открылся. Она влетела за ограду и повернула тумблер…
Они были спасены, и Валя Голубев с тех пор страшно зауважал Надежду.
Замок на чердачной двери был примерно такой же, как на той защитной решетке.
Надежда постаралась вспомнить, как действовала тогда, на степном объекте. Конечно, сейчас на кону стояла не жизнь, а лишь профессиональная гордость Надежды, но это являлось сильным стимулом.
Что удивительно, руки помнили. Через несколько секунд замок щелкнул и открылся.
Надежда покосилась на Лилю и перехватила ее восхищенный взгляд. Мелочь, а приятно.
