Давненько уже мои герои каждый по-своему переосмысливает ключевые узлы того, что называем смыслом жизни. В этой части книги они неоспоримо осознали, что чем тяжелее становится шапка Мономаха, тем труднее само осмысление. Легко рассуждать с непокрытой головой о моральных принципах, что ставят теперь в тупик в иной реальности.
В самом центре дуги городской стены, возвышалось похожее на дот строение. Это был новый наблюдательный пункт Сергея, откуда открывался ему круговой обзор на всю южную долину до опушки дальнего леса. А извне в этой стене зияли два ровных ряда проколов круглых амбразур. Верхний ряд достигал почти верхушки кремля, а нижний перфорировал стену вдоль ровно посередке. Из этих проемов выглядывали зачехленные дула гаубиц. Потому, вся видимая внешняя территория находилась, как говорится, под мушкой. И мушка теперь не пролетит без спросу. Извините за каламбур.
Главные большие городские ворота были предусмотрены в восточной стене, со стороны плато. Эта стена возвышалась, перегораживая берег, от пятиметровой арки над речкой до скалы. А это еще значило, что ворота будут надежно охраняться десятью гаубицами с Балкона, теперь уже наведенные на эту береговую полосу.
С противоположной западной стороны участок берега был довольно узок; тут скала резко выдавалась вперед, и до кромки речки оставалось меньше трех метров. Этот кусок стены соединял с остальной дугой вторая пятиметровая арка над водами, полностью замыкая полуокружность кремля на скалы. И в этой стене установили малые ворота; только, как запасные, чтобы иметь доступ к правому побережью.
В будущий город без спросу входила и выходила речка из озера, отрезая от него ломоть где-то в осьмушку.
С расчетом на дальнейшее судоходство, в образовавшихся проходах над водами реки, планировали завесить подъемные решетки, что будут при надобности опускаться ниже поверхности воды.
Теперь строители занимались другим: отесанными каменными кубами обкладывали берег городского участка речки, выпрямляя ее в струну от одной арки до противоположной арки. По завершению этих работ собирались перекинуть через нее по центру подъемный мост, элементы которого уже лежали штабелем на нужном участке берега.
Пока шли эти работы, Сергей в очередной раз с утра созвал к командному пункту свою батарею артиллеристов и ротного трубача.
Как в прошлые разы, артиллеристы выстроились в шеренгу по два в той же последовательности, в какой закреплены за каждым пушки. Они теперь регулярно обучались значениям сигналов трубача. Запоминали различные сочетания сигнальных мелодий, чтобы, когда придет лихо, без раздумий слаженно выполнять команды. Сейчас еще повторяли всеобщие команды, вроде: «вся батарея», «верхний ряд», «нижний ряд», «правое крыло», «левое крыло» и тому подобные.
Сергей трубачу шепнет команду, тот протрубит нужный сигнал, а артиллеристы, кому именно предназначалась команда, выкрикивали, что означает. Занятия больше походили на игру «угадай мелодию», чем на военную подготовку. Но это пока. Скоро начнутся настоящие учения с холостыми снарядами.
Колокол пробил десять раз. Сергей отпустил бойцов. Сам же поспешил к Василию Иванычу. У него дома регулярно в этот час триумвират проводит «летучки».
Сергей явился последним, устало опустился на стул.
— Так, ребята, — с его приходом заговорил Василий Иваныч. — Понятно, что изматываетесь, но время требует того. Начнем с тебя, Сережа. Стены сложил славные. Теперь излишне возитесь с оформлением. Речку в каменные берега можно одеть и позже.
— Это долго не протянет, профессор. Зато, сможем дороги размещать без дальнейших переделок. Кроме того, важно, чтобы опоры моста оказались на одном уровне.
— Ну, не знаю, что сейчас важнее: жилые дома или опоры моста? Наверное, дома. И учти, чуть ли не полнаселения на тебя работает. Стоят другие нужные дела.
Теперь ты, Виктор. Как насчет колонки?
— Ничего вроде. Прокатывают кузнецы модули. Я, пока есть время, занимаюсь проблемой Семена.
— А что у него?
— Холодильную и вакуумную установку требует.
— Вот так да! Сможешь?
— На емкость сосуда. Почему бы нет?
— Ладно. Подсоби медицине. Теперь про себя скажу. Исписал свод законов до конца. Немало вышло. Бессмысленно такое выводить на обсуждение народу. Сами примем под конец, и точка. Возражения есть?
— Не слишком ли часто стали нарушать перед народом данные обещания? — хмуро спросил Сергей. — Говорим одно, а делаем другое.
— Часто, — вздохнул Василий Иваныч. — А что можно сделать? Время такое пока. Ты заметил, что преступность стала расти? За два месяца — четыре изгнаний навсегда, не считая кучи времянок. Очистимся от «лишних», потом и обсуждать будем.
— Профессор. Как насчет закона о родителях? Решение приняли? — спросил Виктор.
— Что за закон такой? — встревожился Сергей.
Василий Иваныч не позволил начаться новому спору:
— Это потом, Виктор. Сережа, нет пока времени обсуждать предложение Вити. Оно чересчур спорное. А пока других проблем немеренно. После и о нем поговорим. Я тоже еще обдумываю. Ладно. Мне давно нужно было быть в школе. Разбежались.
Профессор захватил с полки пачку прошитых в кипу бумаг, и они втроем вышли в коридор.
