— Да ладно тебе! — заговорщицки подмигнул ему Гамишвили. — Садитесь, расскажу. Старый анекдот, с бородой. Приезжает, значит, русский в Грузию, наик. А слышал он, что все грузины — гомосеки. И вот идёт он по улице, а двое грузин ему навстречу. Что ты тут ходишь, дарагой, э? Беги скорее отсюда — там гомосеки идут. Беги скорее направо! Он в улочку — и бегом, а навстречу — ещё четверо грузин, тревожные такие. Он снова в улочку, ломится, как сайгак, наик. А навстречу — шестеро, ещё более лютые. Он через забор — шасть, а там дедок сидит, древний такой, благообразный, с седой бородой — чистый Мерлин. Ты что это, сынок, э, худое что задумал? Тот ему: Какое худое, отец! Гомосеки же кругом в вашем селе! Того и гляди — выебут! А старик встаёт такой, шаровары развязывать начинает и говорит: Э, сынок! Ебут не там. Ебут тут. Там только загоняют.
Все — и лесные, и бойцы дружно заржали. Капитан обвёл всех покругу серьёзным взглядам и продолжил:
— Я к чему вам это всё рассказал, наик? Чтобы поржали?! Вот к чему: так и с Окулистом — чтоб вы, наик, понимали. Он у них как те загонщики. Втирается в доверие, разводит на жалость. А потом эти вот являются…
— Ну нихера себе… — послышался сзади голос Севы.
— Ага. — ответил ему капитан. — Их тут, где-то, целая стая. Живут прайдами — подобно этим вот. Но вмиг собираются на плохое. Эй, Окулист! Ну что, тварь, поговорим по душам? Поговорим, сука. Всё мне расскажешь — кто, где, сколько. У меня жалость семь лет назад закончилась, у меня и мёртвые говорят. — радостно потёр рукой кулак, предвкушая допрос Гамишвили. — Ну а с вами, войска… Что он вам наплёл-то? Но сначала, наик, давайте вот что. Кто такие? Откуда? Какие цели?
— С Твери мы… — попытался начать Фёдор.
— Пизди, да поменьше. — зыркнул на него капитан. — С Твери они… А то мы не в курсе, что в Твери за дела. Говори конкретно, или моё благорасположение улетучится, наик.
— Хорошо. Мы деревенские. — ответил Срамнов. — Я вижу, капитан, что вы не изверги какие-то, а порядочные люди. Поэтому, понимая что за времена на дворе, поймёте, что так вот сразу выкладывать вам откуда конкретно мы, чуток стрёмно.
— Как же, понимаю. — кивнул тот. — Пойми и ты меня. Пока я чётко не определю, что вы за фрукты такие, наик, будете сидеть у меня на цепи. Лучше пербдеть, чем недобдеть. Гриневич вон — недобдел, а за нами гомордофил шоркался. Что знаешь о них?
— Да ничего. Впервые видим.
— Фокусник, наик. Акопян. Впервые видит — и сразу двухсотит.
— Не вижу удивительного, тащ капитан.
— Семчук! Ты слыхал, наик, что этот сталкер излагает, нет?
— Слышу! — ехидно посмеиваясь, ответил высокий боец — как раз тот, которого наблюдал Срамнов из окошечка на чердаке.
— И что думаешь? — осведомился у него капитан.
— Пиздит, однозначно. — на полном серьёзе заявил тот. — Я позавчера полбоезапаса башенного на гомордофила как в копеечку выпустил, слышь ты, клоун?!
— Хм. Ты где-то на мне шутовской колпак увидел? — зыркнул на него Фёдор.
— Поговори мне ещё тут, мля. — дёрнулся Семчук. — И колпак найдётся, и красный нос большой сделаю.
— Семчук! — оборвал его капитан. — Ну-ка, заканчивай это, наик.
Семчук, недовольно сплюнув, злобно зыркнул на Фёдора, но отступил назад.
— Тащ капитан. Не вижу смысла крутить жопой по этому вопросу. Как на духу: следили за вами, залезли на чердак, там этот… вуайерист. Иван его болтом упокоил. Сволокли вниз, где вы нас и повязали. Больше тут нечего добавить.
— Допустим. — кивнул капитан. — А какого, скажи мне, за нами следили-то? Что вам, наик, с нас?! Откуда вы вообще тут взялись? Тут отродясь кроме духов и этих вот, — кивнул он на трупы. — никого не было.
— Да мы вообще-то думали, что это вы нас пасёте. А в городок наведываемся не впервые уже. Вот и сегодня заглянули. Прибрать полезное, да и в целом, осмотреться. А вы, вроде как, за нами.
— Пешком, что ли, притопали?
— Ну зачем пешком. Колонной.
— Ого. — всплеснул руками капитан. — И где она, колонна-то?
— Да тут, неподалёку.
— Много вас? — посерьёзнев, спросил капитан.
— Под сотню.
— Блефуешь!
— Зачем. Договорились же — карты на стол.
— И где остальные?
— Нас ждут. Не дождутся — нагрянут.
— Пугаешь?
— Излагаю факты. Если у нас мир и делить нечего — надо бы на связь выйти кратко. Не возражаете?
— Постой.
— Стою.
— Давай на берегу сговоримся, Фёдор. Нам столкновения без повода не нужны…
— А повода-то и нет. Так, капитан? Давай порешаем. Твои бойцы сейчас опустят стволы, развяжут Аслана. Мы все познакомимся и подружимся. Я выйду на связь и колонна подтянется сюда. Она подтянется и так: как мы сюда пришли, тем путём уже не вернуться. Ливень был. Потом мы сядем вместе и обменяемся полезной информацией. В дружелюбном ключе. А там — кто знает. Может, будем сотрудничать?
— Красиво излагаешь. — ударил по коленям Гамишвили. — Рискнём. Но смотри: у меня два КПВТ с полным БК плюс Корнеты на восьмидесятом с ПНВ и наводкой по тепловизору. Будет нехорошее — кровью умоем.
— Я за своих отвечаю. Мы дружелюбные. Спроси хоть Окулиста.
