— А ты погоняйся за ними с моё. Не то ещё узнаешь. А это и не важно, да и рассказывать долго, наик. Поверь на слово.
— Да пипец.
— Во-во. Ну а чем он вас ещё лечил? Кроме базы несуществующей?
— Щас, Звиад. Ты, кстати, что-то про склады под Бежецком упоминал. Не расскажешь?
— Расскажу что знаю. Большие склады. Добро там ещё с сороковых лежит. Перед войной, знаю, их рвануть собирались, но вроде как не успели.
— Занятно.
— А то. Сядем с тобой, карты разложим и подумаем вместе. У вас людей-то много?
— Тыщи полторы на круг.
— Э, да у вас нехилый анклав. Я к чему спросил-то: своими силами нам бежецкие СДХ не потянуть. Мало нас. Дак что там дальше по Окулисту?
— Про состав с горючкой плёл. Даже на карте показывал.
— Не обманул. Есть такой. Только больно неудачно он растопырился. Насыпь — метра три, справа и слева — болото голимое. Не подберёшься. Да и ни к чему он нам — у нас топлива хоть залейся.
— А нам бы не помешал.
— Так в чём проблема? Отцепляй по вагону, да волоки до станции трактором — прямо по насыпи, а там перекачивай.
— А это мысль. Кстати, видел бэтр на площади перед вокзалом?
— Ну. Сняли БК с него сегодня.
— Эх… хотел я его к рукам прибрать.
— Дак прибирай, я не против. Нам он тоже ни к чему. Своей брони не искатать.
— Раз такой зажиточный — может поделишься чем?
— Может и поделюсь, наик. Но у нас твёрдо повелось — баш на баш.
— Здраво. В чём испытываете трудности?
— У нас одна проблема — люди. Катастрофически не хватает. Вот если бы… Вот скажи мне — сам у своих ты в каком статусе?
— В невеликом. Есть и повыше. Лесными командую — разведгруппой что-ли. Шарим по окрестностям, сечём — где какие ништяки. За нежитью следим. Семеро нас. А к чему спросил?
— Да есть разные мысли интересные. Скажи: ваш анклав сколько бойцов может выставить единовременно?
— Думаю, пару сотен легко. Только с вооружением у нас худо. И с боеприпасами.
— А ежели обеспечим вас всем? Готовы поработать в удалении от дома?
— Не я решаю эти вопросы, Звиад.
— А кто?
— Совет решает. Набиваешься в гости уже?
— Приглашаешь?
— Почему бы и нет. Не вижу причин отказывать. Вот только идти придётся теперь через Тверь.
— Смотри, Федя. Мы свою работу тут закончили, наик. Спасибо тебе за Окулиста отдельное. Нежданно-негаданно прямо в руки нам свалился. Завтра с утра выпотрошу его — и на ёлку. Кое-чего нужное мы отсюда прибрали уже, — кивнул он на странный угловатый грузовик, около которого Политыч, собрав вокруг себя толпу бойцов, что-то, жестикулируя, рассказывал. — Видал? Братание произошло.
— Ну я не против. Сейчас мои подтянутся — и можно пикник организовывать. Вешайся, нежить. Кстати, Звиад, что про Него можешь сказать?
— Про какого такого Него? — удивился капитан.
— Ну, огромная фигура… — начал объяснять Фёдор.
— А, Сборщик! — догадался Гамишвили. — А что про него сказать? Видали его: хрен догонишь, наик. Он, знаешь ли, духов вот в таких вот местах собирает. А что он, или кто — тьма кромешная…
— Не больше нашего, короче… — расстроился Федя.
— А про него тебе никто и не скажет. Свыше это. — ткнул он пальцем в небо.
— Веруете? — спросил Срамнов.
— А кто теперь не верует? — удивлённо глянул на него капитан. — Теперь все веруют. А этот с вами, нохча…
— Крещёный. — не дожидаясь вопроса, ответил Фёдор.
— А… Ну и хорошо. — махнул рукой Звиад. — Слушай, дай-ка ещё сигаретку. Не люблю я их, с первой войны ещё.
— Понимаю. Был там?
— Бывал… — прикуривая, ответил капитан. — Покойников давно видал?
— Минут десять назад. — сострил Фёдор.
— Не, я не про этих. — кивнул Звиад на горку, выросшую над ямой, в которую покидали трупы людоедов. Могилой назвать её не поворачивался язык. — Я про обычных, ходячих.
— Слушай… — почесал в голове Срамнов. — Да порядочно уж. Хотя… по дороге сюда, в пригороде замечали — бродят какие-то.
— И я тоже. — сказал Звиад, и придвинувшись к Федору, добавил. — А вот чтоб как раньше — толпами?
— Не, такого уже давно не припомню.
— Вот! — поднял вверх указательный палец капитан. — Как думаешь — куда они вдруг подевались? Были — и вдруг бах! — делись куда-то. Что думаешь, ну?
— Тенденция существует, однозначно. Мигрировать они стали, вот что я тебе скажу.
— Это я и без тебя знаю, наик. А вот почему?!
— Да и хер их, ходунов, знает. Нет их в округе — и то хлеб.
— Мелко мыслишь, сталкер! — изрёк капитан. — Если где-то их нет совсем, значит где-то — их выше ватерлинии. Думай! Где — я не знаю. Зато знаю, что заставляет их двигаться.
— И что же? — округлил глаза Срамнов.
— Эти вот. — кивнул на грузовик Гамишвили. — Гомордофилы. Точно тебе говорю. Они.
— Не ты первый об этом говоришь. — закуривая, сказал Фёдор. — Но то, что всё это преследует некую, непонятную пока, цель — очевидно. Вот только какую?
— Да. Это вопрос с большой буквы. Поэтому мы так и удивились, видя что вы гомордофила волочёте. Последнее время их что-то много развелось вдруг. Не к добру это. Мы, наример, пока ещё ни одного одвухсотить не умудрились, хотя пытались, и не раз. Прыткие они больно какие-то. И я вот что думаю — на нежить не сильно похожи. Ты их глаза видел?
