Ты поди, повоюй лет пять-десять, и гарантированно выработаются определённые рефлексы. Например, такой: видишь непонятное — стреляй, подумаешь после. Ахмед Борзаев воевал не десять лет, больше. Он начал с афганской. А ещё, Ахмед нарушил приказ и таки пронёс на борт пистолет, коим, не задумываясь, тут же воспользовался, вышибив мозги командира, пытавшегося разнообразить своё меню рукой бортинженера. Стрелял Ахмед хорошо, но вот незадача — самолёт с отключенным автопилотом свалился в циркуляцию, широким винтом он шёл к земле, и пол салона, как бы это сказать, по отношению к земле имел угол где-то в тридцать градусов. Ну, может быть, и меньше — неважно: выстрелив трижды, все три пули попали в плоть. Первая — в шею Ладыгина, вторая — в его челюсть, свернув её в сторону, а третья — в грудь Василию… Воистину — невыполнение приказов приводит к трагедии. Всади Ахмед все три пули в Ладыгина, который, кстати, с двух не успокоился, лишь немного притих, пытаясь клацать искалеченной челюстью, отброшенный к борту — и тогда, Василий, быть может, и успел бы что-то сделать. А так, бедняга расстался с жизнью вполне случайно и очень обидно. Всё, локомотив трагедии свернул на последней стрелке и теперь бешено нёсся к обрыву.
Кароев, с бешенными глазами, забрызганным кровью лицом выскочил прямо на Аслана. Толкнув его в сторону, он рванул во второй салон с криком:
— Э, кто-нибудь летал?! Может управлять самолётом?
На борту таких больше не было, и сам Кароев прекрасно знал об этом, но… А те трое, которые могли — были мертвы. Аслана вдруг прострелило:
— Ильхан! Немец! Немец — пилот!
— Где он?!
— В заднем ряду! — и опираясь на стену, рванул назад.
Немец сидел вцепившись в кресло побелевшими пальцами. Аслан заорал ему из начала салона:
— Брат, вставай, пошли! Давай быстрее!
К чести Берндта, тот не мешкал. Дрожа всем телом, немец, цепляясь за кресла, пошёл к Аслану.
— Что случилось? Что? — стуча зубами, твердил Берндт. Бойцы подхватили его под руки и повололкли, расталкивая других в проходе. Аслан успел сказать:
— Пилоты мёртвые. Иди, сделай хоть что-то, во имя Аллаха!
Затем, понимая, что катастрофа уже неизбежна, Алкоев пробрался на свой задний ряд, сел, пристегнулся, нагнул голову к коленям и обратил свои мысли к Богу.
Меж тем, Рауса втолкнули за штурвал.
— Майн гот, майн гот! — бормотал человек, от которого зависело теперь когда и как они погибнут. — Я никогда не управлял «Боинг»!
— Давай, давай, дорогой! Выровняй его! — навис над ним Ильхан Кароев.
— Уберите его! — кивнул Берндт на труп второго пилота и Ильхан схватил тело за воротник. Лайнер трясся, словно в агонии, земля неумолимо нарастала в лобовом стекле. Чуть выше разворачивался самолёт Катырова, но его пилоты уже ничем не могли помочь терпящим бедствие. Выходила ситуация, как если бы граждан, явившихся на концерт камерно-струнного оркестра, вдруг схватили, и невзирая на их отговорки, усадили за инструменты в отсутствие самих музыкантов и под дулами заставили играть Бетховена. Неважно, какую сонату. Суть в том, что никто из людей, находившихся на этом борту, абсолютно ничего не представлял себе о том, как управлять судном. Включая и Рауса. Ведь управление вертолётом и магистральным лайнером — вещи разные. Очень разные. И когда Кароев скинул тело второго пилота на пол, к болтающимся там трупам Ладыгина и Василия, и плюхнулся на него, Раус потянул штурвал не в ту сторону. Он действительно ничего не знал о том, как управляется этот монстр.
Через несколько минут огромная туша лайнера, переваливаясь с крыла на крыло, и ревя неуправляемыми турбинами, зацепила кромки деревьев. От этого самолёт в последние секунды развернуло, и невероятные силы разломили его практически пополам. Хвост и половина заднего салона, успев перевернуться в воздухе, снося стволы, рухнула в болото. Аслан потерял сознание ещё до этого, и прижатый к своему креслу, обмяк. Придёт в себя он нескоро, но видимо, Аллах всё же услышал его мольбы, и, услышав, отстрочил его конец. Хотя — это ещё как посмотреть. Если бы знать заранее, что ему предстоит, то можно рассудить и иначе — бородатый дедушка пошутил. Но пошутил зло — наверное, Аслан Алкоев был у него всё же в чёрном списке.
Передняя часть фюзеляжа, разбрасывая вокруг себя тела, багаж, обломки и заливая всё вокруг вспыхнувшим топливом, прочертив за собой глубокий след, рухнула за сто метров от хвоста. Волею судеб, обломки передней части самолёта упали в топкую часть болота, и пока Алкоев находился без сознания, их практически засосало в чрево болота. Аслан выжил один. Но он об этом ещё не знал…
