Уже через пять минут колонна техники, возглавляемая командирской ГТСкой, за рычаги которой уселся Саня Волков, свернула на центральную площадь, чтобы миновав её, затем храмовый комплекс и оставив позади жилые концы Села, вгрызться траками и колёсами в остатки дороги, ведущей на Пески, а затем и далее, лесами — на Лихославль. Народ, встречавшийся на пути колонны приветствовал рейдеров, приветственно размахивая руками и выкрикивая напутствия, силясь перекричать рёв моторов. С церковного крыльца отбывающих перекрестила согбенная фигура отца Александра, и разбрызгивая воду из луж, колонна втянулась в жилой конец Кушалина.
Кроме Волчка и самого Фёдора, в вездеходе разместились отец Феофан, с которого Срамнов получил обещание ни при каких обстоятельствах ни на шаг не отходить от него, Маша, кутающаяся в плащ-палатку, подогнанную ей Ванькой, Сева Ким, которого Фёдор перед погрузкой, взяв за локоть, просил ехать с ними — типа, разговор есть, ну, и, конечно, Степан Политыч, высунувшийся из люка и приветствующий селян, встречающихся на пути. Что до Ивана, то он — вместе с Ильёй и братьями — дегенератьями — Асланом и Папой, занял замыкающий колонну КамАЗ. Два других грузовика оккупировали техники и охрана, а непосредственно за ними, предпоследним, рычал древний Т-150 с поворотной платформой в качестве прицепа, адаптированный парнями Волчка под предстоящие задачи — самый мощный в Селе трактор. Волчок не мелочился — старику прифигачили бульдозерный отвал и кран с лебёдкой на заднюю платформу, а также установили пятисотлитровый топливный бак взамен скудного штатного. Грузовики — те были «омологированы» заранее и оборудованы тёплыми кунгами с отрывающимися прорезями в бортах — для ведения кругового огня или стрельбы из арбалетов, внутри были размещены двухъярусные нары для отдыха экипажа, печи буржуйки для отопления и приготовления пищи в походных условиях, и конечно, припасы. Один из грузовиков — «шишка» был чисто грузовым: в нём, кроме четырёх техов путешествовал их инструмент и генератор, к тому же он тащил за собой бочку с топливом. Конечно, при желании, можно было включить в список ещё пару единиц транспорта — например, легендарный срамновский «пинцгауер», тоскливо притулившийся в ангаре на территории стана, рядом с огромным, латанным — перелатанным зерноуборочным комбайном «Колос», на который молилось всё Село. Только вот зачем? Ведь «пинц», если говорить о нём, остался единственным лёгким вездеходом в общине, после того, как в болоте на Полигоне утопили последний «козёл» два года назад. Старичок находится в идеальном состоянии стараниями волчковских парней — хоть сейчас садись и поезжай, однако, взять ту же проблему с расходными запчастями. Ну, колодки те же. Волчок говорит — тысяч пять ещё проходят, а что потом? Это с российской техникой дела обстоят ещё туда — сюда. За последние годы резвые сельские техи сволокли на стан всё, что ещё могло представлять какую-то техническую ценность. Собирали и на дорогах, и по деревням — машины, сельхозтехнику, мотоциклы. Да вон, далеко ходить не надо: тягач-то, «фред». Который год скрипит и таскает нарубленные дровяными стволы на лесопилку, и сыпется ведь, сыпется потихоньку. Замены достойной ему пока нет. Вот если КраАЗ этот в Лихославле взять, да скинуть с него кунг — на кой такому атланту будку таскать? — да седло ему поставить — вот тогда смена «фреду» будет, но ведь тоже самое — откуда запчастей набрать на такого редкого монстра? Эх, выбраться бы на Ленинградку каким-то чудесным образом, да там бы пошарить — на стоянках, где дальнобойщики кучковались…. Мечты! Нет ни сил, ни возможностей у Села, но не в этом даже главная проблема, а в том, что стратегически задачу никто не рассматривает — текучка доедает Общину. А недалёк тот день, когда проблема встанет ребром! Уже все предпосылки на лицо, да и работяги — и «полевые», и «дровяные» — все в один голос просят — дайте технику. Ведь техника — это эффективность, а голыми руками да топором с лопатой много не наработаешь — скопытишься сам и задачу не решишь. Надо, срочно надо заниматься поиском техники — ведь с каждым годом всё это богатство, брошенное под дождём, снегом и ветрами ржавеет, гниёт, рассыпается и уже скоро (если не уже) станет просто грудами железа.
