Я не могу передать, как поддерживал меня муж в тот момент. Если вы поговорите с парами, которые занимались усыновлением, то узнаете, что в большинстве случаев инициатива шла от жены. Мужчины поначалу противятся этой идее. Конечно, из правила существуют исключения, но чаще всего подобную тему поднимает женщины. Я была той, кто настаивал на международном усыновлении, а потом на патронажной программе. После всего, что с нами произошло, я чувствовала себя измученной и потеряла всякую надежду, но Дейв придал мне сил. Я запомню тот разговор на всю оставшуюся жизнь. Я плакала на заднем дворе, где дети не могли меня услышать, а он отстаивал нашу мечту о будущей дочери.
Это Дейв нашел адвоката по усыновлению. Именно он звонил друзьям, коллегам и врачам, чтобы получить характеристики. Дейв сидел рядом, пока я писала черновик этой главы. Он сделал всю бумажную работу и направил документы в наше новое агентство по усыновлению.
Независимое усыновление показалось мне еще более пугающим, чем все остальное. В этом случае биологическая мама сама выбирает вас в качестве будущих родителей – это означало, что нам придется соревноваться с тысячами пар по всей стране. А еще, что как только наш адвокат найдет женщину, требованиям которой мы будем отвечать, то нам придется встретиться с ней и между нами произойдет самый сюрреалистичный диалог из возможных.
Это случилось трижды за первые два месяца. По логике, я должна была быть полна оптимизма, что получила три приглашения за такой короткий отрезок времени. Но правда в том, что эти собеседования давались мне невероятно тяжело. Я знала, что не должна была возлагать на встречи очень большие надежды, но сложно не надеется, когда ты встречаешься с будущей мамой.
Я слушала ее историю и начинала думать
Она нас не выбрала, и я чувствовала себя очень глупо. Я думала, что это пустая трата времени, очередной болезненный опыт, который никуда не приведет. Будет ли у нас когда-нибудь дочь?
Все, что мне оставалось, – это верить. Иногда вера бывала настолько слабой, что едва поддерживала меня на плаву. Но она все еще была со мной – тонкий голосок, который призывал не сдаваться.
В то время я углубилась в веру. Я уже не была настроена так решительно, как в начале пути пять лет назад. Сейчас моя вера стала хрупкой и зыбкой. Я слепо брела по тропинке, которую не видела. Я решила идти вперед, потому что знала, что, несмотря на боль, в конце своего путешествия я найду и силы. Я могла вспомнить обо всех этих пяти годах и разозлиться. Или оглянуться на свою жизнь и осознать, что именно дали мне эти препятствия.
Мы знали о кризисе в сфере усыновления, как международного, так и местного. Мы жертвовали время и силы на развитие сферы, о которой прежде ничего не знали. Вот почему я продолжала верить.
Мы познакомились с четырьмя девочками и полюбили их. И даже если мы никогда не увидим их снова, наши жизни стали прекраснее, потому что мы пережили этот опыт. Вот почему я продолжала верить.
И еще мы укрепили свой брак. Если вы прошли вместе через столько трудностей, это либо сплотит вас, либо отдалит друг от друга. Мы с Дейвом увязли в бумажной волоките, собеседованиях, анализах и провокационных вопросах. Позже мы узнали, как обращаться с малышами, которые получили серьезные психологические травмы, и новорожденными близнецами, которые не спят всю ночь. Оказавшись по другую сторону баррикад, мы смеялись и плакали, и чувствовали себя навсегда связанными друг с другом. Вот почему я продолжаю верить.
Я понимаю, как много хорошего произошло с тех пор. Это дало мне силы для следующего шага. Вот почему я продолжала встречаться с беременными женщинами, хотя это и заканчивалось разочарованием. Поэтому я продолжала молиться, чтобы небеса послали нам дочь, не зная, сколько времени это займет и получится ли вообще.
