А вот Вернон Уолтерс, вручавший Энглтону медаль за шпионаж, в могилу сходить не собирался. По свидетельству ряда изданий, именно он послужил Яну Флемингу прототипом супершпиона «на службе Её Величества» – Джеймса Бонда. Во всяком случае, он больше других подходит на эту роль. Уолтерс был ровесником Энглтона – он родился 3 января 1917 года в Нью-Йорке в семье британского страхового агента. С шести лет он жил вместе с семьей в Англии и Франции. Помимо начальной школы, его образование включало только школу-интернат Stonyhurst College, старейшую школу иезуитов в Ланкашире, основанную в 1583 году. Университетского образования у него не было. В возрасте шестнадцати лет он бросил школу и вернулся в Соединенные Штаты, чтобы помогать своему отцу при расследовании страховых случаев. Но подлинным его дарованием были необыкновенные лингвистические способности. Уолтерс прекрасно говорил, помимо английского, на французском, испанском, итальянском, голландском, немецком, португальском и русском языках.
Во время Второй мировой войны он служил в разведывательных подразделениях в Марокко, затем был адъютантом генерала Марка Кларка, командующего Пятой армией США, осуществлял связь с командованием Бразильского экспедиционного корпуса в Италии.
После войны Уолтерс становится личным переводчиком президента США Трумэна, выступая его доверенным лицом на важных переговорах с испано– и португалоговорящими союзниками США. В 1953 году Уолтерс принимает участие в организованной ЦРУ операции «Аякс» по свержению Мосаддыка и восстановлению власти шаха в Иране. В 1956–1960 годах он уже в качестве помощника президента Эйзенхауэра сопровождает его в Европе, в том числе во время его нашумевшего визита к генералу Франко. В качестве переводчика Уолтерс работает в парижской штаб-квартире Организации европейского экономического сотрудничества для координации проектов экономической реконструкции Европы в рамках плана Маршалла и помогает создавать Штаб Верховного главнокомандующего объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе. В 1958 году в Венесуэле, во время тура «доброй воли» по Южной Америке, Уолтерс был рядом с тогдашним вице-президентом США Ричардом Никсоном, когда в ходе антиамериканских протестов в Каракасе разъяренная толпа забросала их машину камнями. Уолтерсу тогда порезало лицо осколками стекла, Никсон не пострадал.
Бурные события происходили и в Италии, где социалисты и коммунисты сохраняли сильные позиции. Поэтому ЦРУ рассматривало террористические ультраправые организации как важный фактор в противостоянии «советской угрозе». Стратегия напряженности, реализуемая экстремистами, объективно укладывалась в общий тренд холодной войны, прежде всего в рамках операции «Гладио» (лат. Gladio – меч, Qui gladio ferit, gladio perit – «взявшие меч, мечом погибнут»), которая являлась крупнейшей операцией ЦРУ по дискредитации и вытеснению коммунистов из властных структур прежде всего Италии, а также других стран Западной Европы. Одним из способов стало создание сети так называемых stay-behind подпольных ячеек для ведения диверсионных и партизанских действий в случае войны. В 1961 году Уолтерс предложил осуществить прямую военную интервенцию США в Италии в случае, если Итальянская социалистическая партия получит большинство в правительстве. Итальянский опыт заинтересованно изучался и адаптировался к условиям других стран Западной Европы и Латинской Америки.
Уже в те годы патологический антикоммунист Уолтерс с лицом Понтия Пилата становится лоббистом интересов южноамериканских диктаторов, опиравшихся на «эскадроны смерти». В 1962 году его направляют в качестве военного атташе в Бразилию в тот момент, когда президент Жуан Гуларт начинает аграрную реформу, ограничивает вывоз капитала за границу и национализирует коммуникационные компании, а также восстанавливает дипломатические отношения с Советским Союзом. Гуларт пользовался симпатией простых людей, которые ласково называли его Жангу.
Это «Марш рыбаков» из фильма «Генералы песчаных карьеров» (1971), снятого американским режиссёром Холлом Бартлеттом по роману бразильского писателя Жоржи Амаду «Капитаны песка». Это настоящий фильм протеста, который был невероятно популярен в СССР в 1974 году. Юрий Цейтлин написал русский вариант песни, которая исполнялась вокально-инструментальными ансамблями и звучала в каждом дворе:
