– Да, мне потом один из матросов показал, что после столкновения этот матрос прибежал в каюту-люкс со словами: «Товарищ генерал, мы тонем, я выведу вас наверх», на что Крикунов ответил: «Вы что паникуете? Если бы мы тонули, мне бы уже с мостика позвонили». Через восемь минут все было кончено – генерал и его семья погибли.
– А как было организовано дальнейшее следствие?
– Вокруг места аварии стояло до двадцати судов, откуда спускали водолазов, которые проникали на корабль и вынимали оставшиеся там трупы. Эти трупы осматривались, описывались, перегружались на катера и уходили на 15-й причал, где разгружались в рефрижераторные вагоны для подготовки к опознанию. Руководил этой группой член моей бригады, заместитель прокурора Краснодарского края – начальник следственного управления Краснодара Евгений Моисеевич Басацкий. У него было человек 15–20 следователей. Всего было обнаружено 359 трупов, и еще 64 так и остались внутри корабля. Поскольку корабельные карты и документы сохраняются в воде, я попросил Басацкого организовать их поиск и подъем. И к вечеру мне принесли большую карту с проложенным маршрутом, которую я приобщил к делу и которая многое прояснила.
В 22:30 капитан «Адмирала Нахимова» Вадим Марков, который шел курсом 154,2°, получил информацию, что со стороны пролива Босфор идет сухогруз «Пётр Васёв», который по предварительной договоренности пропустит пароход – хотя по правилам пропускать должен был корабль слева, т. е. «Адмирал Нахимов» (помеха справа). Однако Пост регулирования движения судов предложил «Петру Васёву» пропустить пассажирский пароход, на что Ткаченко в нарушение Международных правил согласился. «Адмирал Нахимов» лег на курс 160° для прохождения через зону разделения движения. После этого капитан Марков передал вахту второму помощнику Александру Чудновскому, покинул мостик и отправился в свою каюту отдыхать. Вскоре между судами по связи состоялся такой диалог:
«Адмирал Нахимов»:
«Пётр Васёв»:
«АН»:
«ПВ»:
«АН»:
«ПВ»:
При этом пеленг на обоих судах указывал на их сближение. Ткаченко же смотрел только на экран компьютера, который не показывал никаких изменений. «Прибор показывает красивое расхождение», – заявил он третьему помощнику. Уже в ходе следствия члены экипажа рассказали о пристрастии Ткаченко к «красивым» расхождениям на дистанциях порядка 100–180 метров… При этом он начал сбавлять скорость – что оказалось непростой задачей, поскольку сухогруз был загружен. В свою очередь Чудновский начал отворачивать влево от стремительно идущего на него «Петра Васёва» – сначала на 5°, затем на 10° и ещё на 5°, взяв курс 140°, продолжая идти с неизменной скоростью – 12 узлов. В 23:12, услышав три гудка, поданных сухогрузом, на мостик «Адмирала Нахимова» прибежал капитан Марков. В ту же минуту «Пётр Васёв» на скорости 5,4 узла (10 км/ч) врезался в правый борт пассажирского парохода. На борту началась паника, многие стали прыгать за борт. Шлюпки спустить было невозможно, команда сбрасывала самораскрывающиеся резиновые плоты. Из повреждённых баков «Адмирала Нахимова» начало выливаться топливо, образуя на воде толстую маслянистую плёнку, в которой барахтались люди, плавали обломки палуб, скамейки, шезлонги, плоты, жилеты. На одном из плотов сидел капитан Марков, а женщины находились в воде и держались за шлюпку. При этом многие мужчины отдавали доставшиеся им спасательные жилеты женщинам и детям. Часть пассажиров, особенно дети, оказалась заблокированными в каютах, коридорах и на трапах – все они погибли. Второй помощник Чудновский незадолго до этого отправился в свою каюту, заперся и утонул вместе с кораблем. В 23:20, спустя 8 минут после столкновения, «Адмирал Нахимов» с креном 60° на правый борт ушёл под воду в 3,5 км от берега и погрузился на дно на глубине 47 м.
– А как продвигалось следствие? Что в итоге удалось установить? – обращаюсь я вновь к Борису Ивановичу Уварову.
