– Как я уже сказал, нам удалось – во многом благодаря опытным сотрудникам КГБ – изъять ленту скорости и курсографа. Это позволило установить, что авария произошла из-за ошибок судоводителей. Главными из них являются капитаны. Марков, зная, что навстречу идет крупнотоннажное судно, которое дало обязательство пропустить «Нахимов» на Сочи, покинул мостик и ушел в каюту отдыхать. Он не имел права этого делать, ибо ситуация с расхождением судов считается экстремальной. По международным правилам в такой ситуации капитан обязан находиться на мостике. За оставшиеся до столкновения 12 минут сменивший его второй помощник Чудновский «начудил» еще больше – он самостоятельно трижды сменил курс, как бы уклоняясь влево, чем только усугубил ситуацию. В свою очередь капитан сухогруза Ткаченко, получивший с поста регулирования приказ пропустить теплоход, продолжал идти по приборам, не снижая скорости, поскольку компьютер показывал, что они разойдутся. И только когда стало видно с мостика, что столкновение неизбежно, Ткаченко начал сбавлять ход вплоть до «полный назад» – но было уже поздно. При такой колоссальной массе сухогруза инерция была слишком велика.
– И кто в этой ситуации виноват?
– Ткаченко не остановился, когда ему был дан приказ пропустить. Чудновский же начал менять курс тремя небольшими доворотами, в результате чего оказался в точке столкновения под 140°. Ведь если бы он продолжал идти курсом 160°, то они бы разошлись. А раз уж он начал менять курс, то, как сказано в международных правилах, в случае опасности столкновения надо делать это резко. Но для этого на мостике должен был быть капитан Марков, который, опять же, в нарушение правил отсутствовал.
– А в каком психологическом состоянии находился после столкновения Ткаченко?
– Он считался одним из лучших капитанов морского флота СССР. Но он допустил главную ошибку – он не остановился, полностью доверяясь приборам и проявляя лихачество. Это водилось за ним и раньше – но чиновники Морфлота СССР не сделали тогда должных выводов. Более того, они впоследствии пытались выгораживать его и себя. И если бы ленты самописцев достались им – причину столкновения могли бы и не установить, а аварию списали бы на непредвиденное стечение обстоятельств.
– Но Вы нашли Ткаченко в подавленном состоянии?
– Нет, он держался на удивление уверенно и заявил, что не менял курса, а они сменили. Но дело в том, что он также не снижал скорость, а затем стал снижать медленно – что при полной загрузке судна оказалось недостаточным из-за большой инерции.
– А есть ли дополнительная вина Маркова в гибели людей – имея в виду общее состояние безопасности на пароходе «Адмирал Нахимов»?
– Безусловно. На пароходе в нарушение правил не были закрыты клинкетные двери, установленные на водонепроницаемых поперечных и продольных переборках. В результате судно превратилось в большое корыто, которое быстро заполнилось водой. К тому же было душно, вентиляция работала плохо, и многие иллюминаторы были открыты. Если бы переборки и иллюминаторы были задраены, то, согласно заключениям экспертов, получивший пробоину «Нахимов» мог бы еще сутки держаться на плаву. Поэтому капитану Маркову было вменено, что он не дал команду закрыть клинкетные двери.
– А как извлекали трупы, оставшиеся внутри корабля?
– Водолазы быстро установили, что внутри судна сплошные завалы. Тогда они стали производить взрывы обшивки судна и проникать внутрь через образующиеся полости с тем, чтобы осмотреть каюты и извлечь трупы на поверхность. Всего из корпуса и со дна было извлечено 129 трупов. Но вскоре погиб один из водолазов, затем – второй. После этого работы прекратили, и 64 тела так и остались на затонувшем судне. Всего же погибло 423 человека и два водолаза.
– Когда капитанов арестовали?
– Я принял решение об аресте капитана Ткаченко 1 сентября, а Маркова – 2 сентября. Мне очень помогал мой заместитель по бригаде, ленинградец Борис Хабаров – он незадолго до этого расследовал катастрофу такого же судна «Михаил Лермонтов», получившего огромную пробоину ниже ватерлинии и затонувшего 16 февраля 1986 года у берегов Новой Зеландии. Правда, там удалось спасти всех 408 пассажиров и 330 членов экипажа. Обвинение по ст. 85 УК РСФСР «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта» было предъявлено старшему помощнику капитана Сергею Степанищеву, который находился на мостике в момент столкновения. Он получил 4 года. Я сразу обратился к Олегу Васильевичу Сороке с просьбой включить Бориса Хабарова в мою бригаду. Телефонный звонок Генерального прокурора – и на второй день Хабаров уже был у меня. Он мне очень помог – умница, настоящий питерский интеллигент. Дело в том, что по закону мы должны были предъявить обвинения через 10 дней. А ведь нужно было допросить пострадавших, провести экспертизы – в том числе психиатрические, технические, графологические…
– Вот можно об этом поподробнее?
