Лаос тогда являлся, образно говоря, той мышью, которая рычала. Призрак коммунистической угрозы из-за рубежа витал над этой не имевшей выхода к морю, лежавшей между Вьетнамом и Таиландом гористой страной, население которой едва превышало два миллиона человек Эта угроза называлась Патет Лао и являлась лаосским национально-коммунистическим вариантом Вьетминя. Поскольку на севере Лаос соприкасался с Китаем, а на юге граничил с Камбоджей, он, по мнению некоторых иностранных государств, имел чрезвычайное значение как коридор, через который хлынут «орды» коммунистов Хо Ши Мина и Мао Цзэдуна в тот ужасный день, когда начнется красное наступление. Не слишком нарушая беззаботную жизнь лаосцев, в стране шла борьба за верховную власть, которую вели между собой многочисленные соперники. Среди них ведущими фигурами были законный правитель, принц Суванна Фума, который в отношении политики «холодной войны» занимал нейтральную позицию; его брат и тоже принц и одновременно лидер Патет Лао; а также третий, зависимый от американцев претендент. Благодаря махинациям ЦРУ он некоторое время даже занимал пост главы государства, но впоследствии был смещен.
Поскольку братья вели переговоры о создании коалиции, которая могла бы сделать их страну нейтральной, а Патет Лао по-прежнему держала под своим контролем горные перевалы, Лаос во времена Эйзенхауэра и Даллеса представлял собой маленькую дальневосточную Руританию, являясь «жизненно важным фактором свободного мира», «оплотом борьбы с коммунизмом», «бастионом свободы». В страну хлынули американские деньги и техника, приводя в смятение все стороны, боровшиеся за власть. Передавая дела Кеннеди перед вступлением последнего в должность, Эйзенхауэр присвоил этой стране статус важнейшего элемента «системы домино», сказав, что «если мы допустим падение Лаоса, нам придется списать со счетов весь этот регион». Он советовал сделать все возможное, чтобы убедить членов СЕАТО принять участие в совместных действиях, но не исключал возможности «одностороннего вмешательства» в том случае, если они откажутся. Поскольку географически Лаос представлял собой сильно пересеченную и неосвоенную местность и находился вне зоны действия базировавшихся в акватории Тихого океана военно-морских и военно-воздушных сил США, никакой возможности вести там эффективные боевые действия не имелось. Поразительное заявление Эйзенхауэра, которое было полной противоположностью его нежеланию осуществлять интервенцию в гораздо более доступный Вьетнам, заставляет предположить, что Лаос обладал каким-то особым даром сбивать людей с толку.
Во время одного из легких приступов безумия, которые периодически приводят в расстройство международные отношения, политическая ситуация к 1961 году достигла кризиса в результате многочисленных интриг. Создание коалиции в Лаосе грозило стать поводом к войне. Британия и Франция требовали выполнения условий Женевского соглашения, и в Женеве снова состоялась конференция с участием четырнадцати государств. В Вашингтоне в Белом доме целыми днями шли совещания, которые заканчивались поздно ночью. Кеннеди, который еще не оправился от потрясения, вызванного случившейся совсем недавно катастрофой в заливе Свиней, был полон решимости показать, что Америка имеет самые серьезные намерения бороться с коммунизмом, и не дать правым возможности обрушиться с резкой критикой, если в Лаосе удастся создать коалиционное правительство. Он распорядился направить корабли 7-го флота в Южно-Китайское море, вертолеты и боевые подразделения — в Таиланд, а также привести в состояние боеготовности войска на Окинаве.
Когда новый председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Лаймен К. Лемницер заявил, что в случае вторжения Китая и Северного Вьетнама их можно будет остановить с помощью ядерного оружия, Кеннеди был поражен столь самонадеянным взглядом на проблему. Он решил признать нейтралитет Лаоса и возвращение во власть Суванна Фумы и направил в Женеву опытного дипломата Аверелла Гарримана, поручив ему заключить соглашение. Это решение было вполне достижимо, поскольку оно устраивало как Советы, так и Соединенные Штаты, а также потому, что лаосцы предпочитали, чтобы их оставили в покое, и совсем не хотели воевать. Нейтральный статус страны снимал необходимость интервенции, но также имел отрицательную сторону: Патет Лао оставалась при своих интересах, что заставляло соседние страны СЕАТО усомниться в намерении Америки бороться с коммунизмом в Азии. Эти сомнения были высказаны открыто и произвели большое впечатление на очередного инспектора, прибывшего в регион, — на вице-президента Линдона Джонсона.
