— Удивлён, что я знаю, да? — выпалила Блейз, гневно глядя на Хёдо. Несмотря на то, что Ирина была врагом, Хартнет испытывала за неё обиду от предательства со стороны бывшего демона. Потому что она сама ненавидела такие вещи. — Ты видел её потухшие глаза? А я видела! И я тебе скажу, что нет ничего хуже, когда тебя предаёт дорогой тебе человек. Когда бросает на произвол судьбы, а сам уходит куда-то. Само её поведение говорило об этом.
— А ты не подумала, почему я здесь? — зло ответил Иссей, смотря прямо в янтарные глаза своей противницы. Та замолчала. — Не подумала? Так я тебе объясню! Потому что вышла ошибка: я никого не предавал и никого не бросал. Так уж вышло, что нас разъединили друг от друга. А виной всему — мнение одного из моих друзей, которая мне не доверяла.
— П-правильно и сделала! Ты убийца и преступник! Тебе нельзя доверять!
— Да, конечно! Нельзя доверять… Если бы я сразу сказал о том, кто я такой и что меня сюда закинуло, всего бы этого кошмара просто не было.
И в этот момент маска злости спала с лица Иссея, и Блейз увидела лицо человека, который, казалось, горел живьём. Она никогда не видела столько боли в глазах, столько страданий и столько мук. Казалось, что юношу изнутри режут, затрагивая самые чувствительные точки его тела. Казалось, что ещё чуть-чуть — и парень разрыдается от адской боли, что гложет его. Это совершенно было не похоже на фальшь или стенания: изобразить такое не смог бы ни один актёр с навороченным театральным талантом.
Блейз не могла понять Иссея. С одной стороны — это убийца, убивший нескольких военных во время нападения на Государственный Штаб. В документах ясно-понятно было сказано, что действовал парень с особой жестокостью, затем разрушил всё здание, после чего вместе со Шрамом скрылся от властей, попутно прикончив Альфонса Элрика. Да, Иссей не участвовал в убийстве младшего брата Цельнометаллического, но он был компаньоном алхимического ишварца. Значит, виновен!
Но как поверить в то, что он их предал? Его последние слова уже говорили о том, что юноша этого не делал. Что было в них? Раскаяние! Иссей в буквальном смысле готов был уничтожить самого себя за всё случившееся. Он не хотел, чтобы всё так произошло. Бывший демон ненавидел себя за это. Ненавидел в себе всё!
И Блейз стало его искренне жаль. Не нужно было говорить, чтобы передать его муки. Такая боль была острее любого ножа. Потому что даже пальцы на её шее дрожали.
— Прямо по коридору северного отделения, дальше будет спуск вниз, там пробежишь по тёмному недлинному тоннелю и упрёшься в ворота, — объяснила Блейз. — Это путь в пыточную.
Иссей среагировал моментально. Его пальцы перестали держать за горло девушку, и парень побежал в сторону выхода. У двери он остановился, метнувшись глазами в сторону кабинета, где находились Ран Фан и Фу.
— Иди, твоим друзьям больше ничего не угрожает, — сказала Блейз, поднимаясь на ноги. — После допроса их всё равно бы отпустили.
Бывший демон странно посмотрел на блондинку, сохраняя молчание. В голове как-то не укладывалось одно: она ему помогает? Зачем? Какая ей от этого польза?
«Да иди уже, не стой столбом, дурень!»
— Спасибо! — с благодарностью промолвил Иссей.
— Пф-ф… Ты один фиг преступник! — огрызнулась Хартнет, но Хёдо здесь уже не было. В коридоре слышались лишь быстрые шаги. — Проклятье! Пора мне увольняться, уж слишком доброй я стала, тьфу. Аж самой противно от этой мысли!
Девушка подобрала меч и последовала в сторону кабинета. Она даже не посмотрела на Ран и Фу, что сидели за решёткой. С грохотом кинув своё оружие около стола, Блейз рухнула на стол и с тяжёлой головой склонилась над журналом, который не дописала Эмилия. Она уже и забыла про то, что нужно было идти на помощь своим коллегам-наёмникам.
— Фюрер будет лично рад такой встрече! — буркнула себе под нос Блейз.
В комнате преобладал оттенок тёмно-синего цвета; лишь прожекторы горели ярко-голубым светом, освещая тёмное помещение. Широкая комната давала простор свободному перемещению, а недалеко от стен, где проводили пытки, лежали различные орудия: ножи, пилы, крюки, скальпели. В металлическом блюдечке лежало с несколькими шприцами, а в светло-бежевой упаковке хранились специальные инъекции: сыворотка «правды», усилитель боли, обезболивающее, различные химические жидкости.
Ирина сидела на пыточном стуле. Руки её и ноги были полностью прикованы к нему, лишая девушку способности двигаться. Но медовласка продолжала сохранять молчание, стараясь ни на что не реагировать. А смысл? Ей всё равно не поверят, сочтя правду за враньё. А пытаться обманывать девушка не хотела. Потому что это бессмысленно и грешно. Врать ей не хотелось.
Перед ней деловито расхаживал туда-сюда Кинг Брэдли с добродушной улыбкой на лице и прищуренным глазом; второй находился под чёрной повязкой. Перед допросом, он выгнал из пыточной всех стражников, решив поговорить с девушкой наедине.
— Леди, я не люблю насилие и всё, что с ним связано, — бархатным голосом произнёс Брэдли, продолжая улыбаться девушке. — Вы говорите, а я Вас послушаю.
