— Диран, ты должен был взять себя в руки… Понимаю, что было тяжело, но почему ты отказался от Киры?
— В нашем мире все иначе чем у вас. Сын — продолжает род. Наследник. Сила. Дочь — проблемы, поиск женихов и попытки вывести дар. Драконицы всегда слабые. Мы в основном берем саламандр или фениксов в жены. Они сильны и развиты. Жена из нашего племени — бездарность. По сути человек. Слабый и болезненный. Дочери для нас редкость. Мать могла о ней заботиться, хотя бы попробовать. Возможно Кивера смогла бы тогда выжить… Я так считал… — он понуро опустил голову.
— Ты ошибся. У малышки есть дар. Ее глаза — копия — твои, такие же безгранично изумрудные. Когда она недовольна, то в них точно так же играет пламя. А недавно она горела. Я чуть с ума не сошла, когда в моих руках лежало огненное тельце, да и этот дождь…
Он улыбнулся, но грусть не пропала из глаз.
— Так начинается всегда, а потом они потихоньку выгорают, становятся слабыми и погибают не прожив и сотни лет.
Я вспомнила миллионы семей на своей родине, которые борятся со смертельными болезнями у детей. Родители буквально вырывают их у смерти. Не всех, но многих. Они пробуют, рискуют пытаются. А он просто повесил нос и сдается.
— Любой прожитый день твоего ребенка — это великая благодать, это дар небес. Даже если сотня лет, то пусть она проживет их полной и нормальной жизнью. А не в отчуждении отца. Если ты не способен о ней позаботиться, то возвращайся домой и забудь о ней. Я сама со всем справлюсь. У нее будет нормальная жизнь. Девочка будет окружена любовью и заботой.
Говорю, а сама плачу. По щекам скатываются слезы, но мне все равно, что он их видит. В моем мире ради детей любящие родители готовы на всё. А Кира для меня стала ребенком. И сейчас я не могу найти покоя, от того, что она не со мной. Умом понимаю, что моя крошка с Авророй. И та позаботится о ней, но сердцем…
— С тобой у нее шансов совсем нет. Только дома она будет чувствовать силу предков и это даст ей немного времени.
Сотня лет — это немного времени?!
— Сколько тебе лет, Дрогор?
Он опешил.
— Триста пятьдесят два гда.
Если ему столько, а выглядит он на тридцать с хвостиком, то сотня — это десять лет на нашу шкалу возраста. Не много. Да я младенец в его понимании.
— А тебе?
Ох!
— Двадцать один.
Этот хам рассмеялся. Серость его печали начала немного искрить золотистым.
Так-с, черное — траур, горе. Серый — печаль. Золотой — веселье. Тогда, что это за персиковые крапинки в его ауре?
Шел третий день нашего заточения.
Более или менее мы свыклись с обществом друг друга. По утрам пили молоко с булками, а вечерами играли в “слова”. Иногда дух комнаты приходил к нам и показывал отрывки из жизни Авроры и ее семьи, а Диран и я спорили на кого Кира больше похожа, и какие смешные рожицы научилась делать.
Попыток выбраться мужчина не прекращал. Не стесняясь своей наготы он щеголял по комнате, рылся в ящиках и пытался взломать двери. Я же просто наблюдала. Моя позиция была проста: пока не достигнем компромисса, нам и вправду нечего делать за пределами чердака.
Пришло “бабье лето”, сменив дождливые серые дни с редкими проблесками солнца на яркие и теплые. Листва водила жёлтые хороводы на ветру. Красиво.
Близится ночь и опять нам предстоит неловкое молчание, потом я укроюсь простынёю и усну, а Диран, дождавшись приляжет рядом, обнимет и последует моему примеру. С ним было тепло и комфортно. Спокойно ночью и странно днем.
Всего три дня мы здесь, а я уже иной жизни не представляю. Да и вообще, этот короткий отрезок времени, что я в этом мире, открыл мне новую реальность. Здесь проблемы те же самые, что и у нас. Все мы люди, хоть некоторые и с чешуёй.
— Ты сегодня весь день такая задумчивая, что-то случилось?
Да, я влюбляюсь с каждой минутой все больше.
— Нет, просто думаю.
— О чем?
— О многом, — уклонилась от вопроса я.
Он почесал изрядно заросший подбородок.
— Не думай так много — голова болеть будет.
Угу, очень смешно.
Диран сидел рядом. Его бедра были обмотаны пушистым полотенцем, а пахло от него теплом и кожей. Такой запах принадлежал только ему. Его узнаю из тысячи, даже с закрытыми глазами.
Поправив на себе полотенце, я потянулась за очередной порцией ветчины и булки.
Мы уже привыкли ужинать в постели. Других — то вариантов не было.
— Ты меня сводишь с ума, — сердце ёкнуло от его признания, — То серьезная, то игривая, то грустная, то веселая… В чем секрет?
Ах, он об этом…
— Всё просто. Я — человек. У меня есть сердце, душа и разум.
— Нет, ты просто женщина. Они прекрасны, но вносят сумятицу в мужскую голову.
— Возможно, — не стала спорить.
Мы больше не поднимали тем о воспитании Киры, как и не вспоминали о его пагубных пристрастиях. Много говорили о моем мире. Особенно Дирана заинтересовали машины и самолеты. Правильно, мальчишки они и в Аф… параллельном мире мальчишки. Видимо у всех мужчин страсть к полетам и быстрой скорости.
— А как они перемещаются?
— Цепная реакция от поворота ключа в зажигании до прокрутки колес. Машина набирает скорость постепенно, водитель жмет на газ, это педаль такая.
