Зажмурился, желая оказаться сейчас в своей квартире в городе, а не в загородном доме родителей, куда я после смерти матери ни разу не приезжал. Не мог переступить через боль, которую так до сих пор не отпустил.
Здесь всё напоминало о маме. Болезненными воспоминаниями ковыряя всё ещё свежую рану. Но не это меня тяготило. Меня мучило присутствие в этом доме другой женщины. Отец посмел притащить сюда любовницу, когда ещё память о маме не остыла.
Но самое гнусное было то, что любовницей являлась Лика. Девушка, заполонившая все мои мысли. Не выходящая из моей головы ни на секунду. Я любил её. Я хотел её, но не мог ни прикоснуться, ни прогнать её.
Наши ни во что невыросшие отношения закончились год назад. Вернее, это Лика оборвал их, исчезнув, казалось бы навсегда. Тогда я пытался её разыскать, но всё тщетно. Думал, что всё возможно вернуть, но дни шли, а поиски не давали результатов. Также, как и разговоры с Лялькой, которую я методично пытал. Сестру она так и сдала, сославшись на то, что давно с ней в ссоре и не хочет ту ни видеть, ни слышать.
Я потерял Лику. А оказалось, она ушла от меня к моему отцу.
Гадкое сожаление, липкое чувство ревности переполняли меня доверху. Мне стоило уехать ещё вчера и не возвращаться в этот дом, где боль потерь чувствовалась в разы сильнее. Ведь я лишился сразу двух любимых женщин.
С трудом вылез из-под одеяла. Нашёл свои вещи, которые на удивление были аккуратно сложены в стопку на комоде у кровати. Явно не мной, а значит кто-то любезно меня раздел и уложил спать.
На подобное отец неспособен. Он бы выпер меня взашей, лишь бы оградить Лику от новых оскорблений с моей стороны.
Значит это она. Она сама позаботилась обо мне. От этого стало тошно и мерзко. Мне не хотелось представать перед ней в таком угнетённом виде. Но время вспять не повернуть.
Бред! Какой же это бред! Оставаться рядом с сучкой, выбравшей деньги.
Спустил ноги с кровати, поёжившись от того, что в доме было прохладно, как и у меня на душе.
Надел джинсы, не утруждаясь и не застегивая ремень. Натянул футболку и выскользнул в коридор. Наткнулся на глухую тишину. Странно было встретить пустой дом, где некогда звучал мамин смех, а теперь… Я и не думал встретить Лику на кухне.
Такая будничная, в лёгком шелковом халатике, с собранными в хвост волосами, она хлопотала над плитой. Ароматная стопка блинов дымилась на тарелке. Чашка кофе в руках Лики изредка перемещалась на столешницу, когда Лика переворачивала блины или смазывала готовые маслом.
Наверное, я бы мог смотреть на это вечно. Любоваться и знать, что всё это для меня.
Глупо было обманываться и на что-то надеяться. Мы стали чужими. И я из влюблённого идиота превратился в ненавидящего мудака.
Руки сами собой сжались в кулаки. Желание придушить Лику непреодолимо росло, будто если я не совершу возмездие, то перестану нормально жить. Умру от бессилия.
— Зря стараешься, отец ненавидит блины, — я не лукавил, отец считал неприемлемым никакую выпечку на завтрак. — Пресная овсянка, как и секс, — подкрался к Лике, крепко схватив её за бёдра, долгожданно вдавив пальцы в упругую плоть. — Ваш секс… такой же пресный? — прошептал на ухо, почувствовав, что первоначальное напряжение сменилось, уступив место возбуждению.
Мне не нужны были её ответы, я всё ощущал невербально. Тело Лики отзывалось на мои прикосновения неосознанно. Инстинктивно рвалось навстречу. И чёрт возьми, я был рад такому раскладу.
— А ты не изменился, — подытожила она и легко скинула мои руки.
Развернулась ко мне лицом. Глаза сверкали ненавистью, но щёки, залитые румянцем противоречили её нервным действиям.
— Ты так и остался похотливой свиньёй, — разочарованно буркнула себе под нос.
— Разделишь со мной похоть? Пока наш дорогой и горячо любимый Андрей спит?
Она ожидаемо оттолкнула меня. Выключила плиту и отошла в сторону, подальше от меня и от соблазна, который кипятил не только мою кровь. Бесстыдно торчащие соски сквозь шёлк халата красноречиво говорили о вожделении Лики. Врать мне было бесполезно.
— Иди проспись, потом можешь позавтракать и ехать.
— Ты гонишь меня же из родного дома? — изумился её браваде, но следовать указаниям и не собирался.
— Нет, я советую. Так всем нам будет лучше!
— Будет лучше, если свалишь ты, — зло бросил и шагнул ей навстречу.
Лика испуганно отзеркалила моё движение, шагнула назад, пока не уперлась в столешницу островка посередине кухни.
— Арчи, — почти взмолилась она, вызвав своей растерянностью дикое удовлетворение.
Довлеть над ней, давить на её крошечную совесть было особым удовольствием. А видеть, как она отгораживается, выставив руки вперёд — укореняло мою власть.
— Для тебя я Артём! Поняла? — одним прыжком оказался рядом с ней, стиснул в кулаках прохладную ткань халата.
С силой дёрнул, распахивая полы халата, с упоением наблюдая, как из-под них показалось желанное тело, скрытое лишь кружевными трусиками.
— Уходи, — задыхаясь, прошептала мне в губы, но прикрываться не спешила.
