Они, конечно, никуда не хотели уходить, но усталость от игры сказалась на всех нас. Они посмотрели друг на друга и приняли единогласное решение. Каждая прошла мимо меня и обняла, Леся даже чмокнула в щечку, что вызвало у меня умиление. От такого резкого перепада настроения даже не заболела голова. Видать смена на положительный лад понравилась моему организму.
И тут я вспомнила.
– Наталья Андреевна, чуть не забыла. Никита все таки проводил меня, – фельдшер стояла рядом и врать, что ее не было на месте было бы странно, и это могло раскрыть наш план, поэтому я начала импровизировать. – По дороге у меня закружилась голова, и мы присели на пол. Никита не мог меня оставить в таком состоянии, даже сбегал за водой, – я удивлялась, как быстро придумывают такую глупость, но очень надеялась, что учитель в нее верит. – В итоге он пропустил большую часть урока из-за меня. Простите, – вдобавок посмотрела на нее жалобными глазами, молясь, что она не станет его наказывать.
Классная руководительница слегка улыбнулась и, кивнув головой, вышла из кабинета. Видимо, для нее это было самой незначительной проблемой сегодняшнего дня. Оставалось только надеяться, что она мне поверила.
Голова кипела от поступающей информации, но одну мысль я все таки успела поймать. Я же хотела позвонить маме. Начала искать в сумке телефон, но кто-то вдруг постучал в дверь. Если бы это были девочки или фельдшер, они бы вошли без стука.
– Войдите, – сказала я, но получилось достаточно тихо.
Послышались шаги. Первое, что я увидела, были серые глаза и холодно-пепельный цвет волос. Потом мой взгляд упал на огромный сверток в руке. И без того высоченный Никита навис надо мной, сидящей на кушетке, так, что мне стало даже как-то неуютно. Да еще этот огромный сверток...
– Власенко, ты что тут забыл?
Меня удивило его выражение лица - оно было не испуганным и уставшим, как у большинства, а скорее грустным.
– Я очень волновался.
– Что? – совсем тихо произнесла я, почти про себя.
– Я волновался за тебя. Это же из-за меня ты получила сотрясение.
– Как видишь со мной все нормально, – сухо ответила я и мне стало не по себе от своего же ответа.
Он прошел в кабинет и сел на стул, продолжая держать в руках сверток.
– Что это? – взглядом указывая на руки.
– А, это плакат, ты его уже видела. – От сказанного, у него слегла проступил румянец на щеках.
– Кстати, я хотела испепелить тебя на месте, когда его увидела, а ты еще и Димку подговорил.
Он улыбнулся. Даа, я очень хорошо помню эту улыбку. Каждая его пакость или издевка надо мной завершались его коронной улыбочкой. Однако сейчас она мне показалась милой. Улыбка была самой обычной, без каких либо ямочек или впадинок, но она была всегда искренней. И что на меня нашло? Власенко милый? Точно сильно прилетело...
– Так значит ты переживал за себя?
– В смысле? – ошарашено, посмотрев на меня, спросил он.
– Ну ты сказал: «ты же из-за меня сотрясение получила», значит ты переживал, что из-за меня у тебя будут проблемы.
Что-то поменялось в его глазах, и кроткая улыбка сошла на нет. И едва слышно, как будто он не хотел этого говорить вслух, произнес: – Семенова, я правда за тебя волновался. Мне все равно, как на мне это отразится, – он отвел взгляд в сторону, теребя кончик плаката, – я испугался, увидев тебя без сознания, а когда спустился с трибун и забежал в зал тебя уже не было. Я подошел к Наталье Андреевне, она сказала, что тебя отнесли в медпункт. С тех пор я сидел и ждал, когда ты придешь в себя.
От его признания стало не по себе. Я потупила взгляд. На мне все еще была соревновательная форма и потретрые наколенники. Мне резко захотелось развеять обстановку.
– Покажи плакат, – сказал я, удивляя себя уже который раз за день.
Никита поднял взгляд на меня, явно, как и я, ошарашенный просьбой. Он долго всматривался, ожидая подвоха, но я лишь утвердительно улыбнулась в ответ. Тогда он неуверенно начал раскручивать плакат. Он растянул его на всю ширину своих рук, так, что его голова скрылась за ватманом. В зале он казался меньше, а сейчас видно, как ярко написано слово «СЕМУШКА» намного ярче слова «ВПЕРЕД!».
Я подошла ближе, всматриваясь в нарисованные вокруг фразы, звездочки, сердечки и смайлики. Протянула руку, чтобы потрогать их, и плакат резко опустился. Не ожидавший увидеть меня рядом с собой Никита испуганно ойкнул, и так получилось, что моя рука оказалась на уровне его груди. На нем была толстовка, обычная, голубая, под цвет нашей команды. Это заставило меня задуматься. Специально ли он сказал ту фразу в коридоре: «Я лучше посмотрю, как вы продуете», чтобы позлить меня. Потому что увиденное мной говорит о том, что он пришел поболеть за нас.
Мы оба замерли, оказавшись в плену неловкой ситуации. Прошло пару минут перед тем, как я опомнилась и, развернувшись, пошла обратно к кушетке.
– Мне надо позвонить маме. – Разбавляя тишину сказал я.
– Мне выйти? – уточнил Власенко.
