Пытаясь стряхнуть с себя измождённый вид, сосредоточившись на лучшем времени, я закрыла глаза и вспомнила день, когда увидела его впервые. Это был первый год в старшей школе, он сидел во дворе напротив места, где я обедала с Ланой и школьными друзьями. Я подумала, что он слишком взрослый, чтобы быть в девятом классе. Он казался спокойным, красивым, с худощавым телом, а подбородок был слишком волевым для подростка. Я наблюдала за ним неделями, пока наконец-то не набралась мужества, чтобы заговорить с ним. Как и каждый другой день, мы украдкой бросали взгляды друг на друга, но в тот день его светлые глаза задержались на моих чуть дольше, чем обычно.
От яркого воспоминания я открыла глаза и осмотрела свое отражение в зеркале. От воспоминаний мои щёки порозовели, и тепло души, казалось, проступило сквозь кожу. Тот день, когда я сделала неуверенные шаги к месту, где он сидел. День, когда его голос вытеснил вату из моей головы. День, когда я увидела свои глаза в его рисунке, который лежал у него на коленях.
Я приложила ладонь к сердцу и потёрла вдоль грудины. Боль никогда не исчезала, но мысль о нём, о нас, практически лишала возможности дышать. Совершенно белые стены комнаты и белое покрывало были слишком холодными. Мне казалось, что я в каком-то стерильном чистилище. И даже то, что я была благодарна за крышу над головой, мягкие подушки хранили в себе ночные кошмары, я хотела бы всё переделать по-своему. И пока мысленно выбирала цвета, я решила, что перестану позволять мужчинам контролировать свою жизнь. К сожалению, в отличие от жизни, моя душа больше не принадлежала мне. Я отдала её дьяволу в тот день, когда убила своего ребёнка, нашего ребёнка, и сердце Деклана.
— Так, что ты говоришь? — Чендлер наблюдал за мной с ухмылкой на губах, и я сузила глаза.
— Говорю, что замужем, — ответила я тихо, опустив взгляд. Глаза Чендлера сканировали моё тело, как будто там есть, на что смотреть и желать. Я являлась оболочкой той, кем была когда-то, и, конечно же, не заслуживала того взгляда, которым он одаривал меня с тех пор, как я начала работать в «Галерее».
— Но вы расстались? Ты свободна? — В его хриплом голосе слышался смех, и я обратила свой взгляд к нему.
Я покачала головой с небольшой улыбкой.
— Ты решителен, этого у тебя не отнять. — Я наклонилась, схватив коробку с товаром, поставила её на рабочий стол. — Передай мне канцелярский нож, пожалуйста, — попросила я, указывая на кучу ящиков в проходе.
Он взял красный нож с верхней коробки и понес мне.
— Это не окончательное «нет»?
— Чендлер, мне всё это льстит, но я едва ли помню каково это — быть человеком. Я не готова встречаться. Не говоря уже о том, что это будет считаться изменой.
Забрала у него нож и открыла лезвие. Он прорезал упаковочную ленту, как масло, и, когда я открыла коробку, не смогла удержаться от улыбки. Краски. Масло и акрил, всевозможные цвета.
— Это первая большая улыбка, которую я видел у тебя. — Его улыбка отразила мою. Но, насколько бы не было заманчиво позволять себе наслаждаться этим проблеском счастья, я позволила улыбке погаснуть.
— Ну, это случается время от времени. — Я посмотрела на него суровым взглядом. — Серьёзно. Я не готова.
— Окей, — выдохнул он.
Мои брови взлетели вверх. Это было слишком легко. Он флиртовал со мной в течение двух недель, начиная с первого дня.
— Окей?
Он кивнул и вернулся к своей куче коробок.
— Я должен отнести их в студию, оставь эти краски на завтра. Поможешь мне перенести эти коробки?
— Конечно. — Я сняла коробку со стойки и поставила её на пол.
— Один из наших завсегдатаев придет завтра. На прошлой неделе он забронировал студию. Я покажу тебе, как все подготовить. — Улыбка Чендлера выглядела раскаивающейся. Может, он действительно отступит.
Коробки были тяжёлыми, и нам потребовалось три захода, чтобы отнести их в студию. «Галерея» совмещала в себе магазин, в котором продавалось всё необходимое для творчества, и студию. В задней части здания имелось огромное помещение, которое владелец сдавал художникам. Оно было идеально для больших полотен, и многие местные городские художники арендовали студию на время. Иногда в магазине мы выставляли на продажу художественные работы, если этого хотел клиент. Эта студия идеальна. Тут есть всё, о чём я когда-либо мечтала, и не могу дождаться, когда однажды её протестирую.
Я помогла Чендлеру отнести огромный холст, шестьдесят на тридцать шесть дюймов
— Эта улыбка снова вернулась. Если удержишь её на своём лице, то у меня не будет выбора, и я буду каждый раз просить помочь мне в студии, — Чендлер усмехнулся, и я засмеялась.
