Лана наливала мне бокал каждый вечер за ужином, но я оставляла его нетронутым. Я поднесла бокал ближе, и аромат дерева, яблок и ягод наполнил мой нос, а рот наполнился слюной. Выдохнула в поражении и сделала небольшой глоток. Вино комнатной температуры было горьким, и желание выплюнуть его почти пересилило меня.
— Это отвратительно, — меня передернуло, и я запила горечь водой.
Лана рассмеялась.
— Возможно, тебе понравится белое вино. Я куплю что-нибудь на завтра, — она одарила меня ухмылкой, а я покачала головой.
— Я завтра работаю.
— Правильно. Ты... надеешься, что Деклан будет там?
Я кивнула и прикусила губу.
— Мне нужно поговорить с ним.
— Ты можешь сходить в тату салон его брата, в котором он работает. Попробуй противостоять ему на его собственной территории. Заставь его слушать. Он может не появиться в «Галерее», и ты не имеешь права винить его в этом.
Вероятно, она права. То, как я позволила всему закончиться... Я была удивлена, что он вообще был в состоянии смотреть на меня после этого.
— Я бы женился на тебе, я очень этого хочу.
— Я не могу выйти за тебя, Деклан. Мы закончим так же, как твои мама и папа. Тебе пришлось бы найти работу с минимальной зарплатой. Появились бы счета и рты для кормления. Ты бы утратил всё прекрасное в себе, пока топил свои сожаления в бутылке, и, в конечном итоге, возненавидел бы меня за то, что я заманила тебя в брак, который был обречен с самого начала.
Его глаза стали холодными, и он схватил меня за руку.
— Ты причиняешь мне боль, Деклан.
Он усиливал хватку, губы двигались, но слова не выходили. Я захныкала, и он резко отпустил, и я отступила назад, потеряв равновесие.
— Деклан? — задохнулась я, когда увидела, что он поднимет руки к вискам, пытаясь успокоить голоса в своей голове. Деклан что-то бессвязно бормотал и когда, наконец, встретил мой взгляд, его голубые глаза были пусты.
— Я ненавижу тебя за это. Ненавижу, что ты скорее убьешь нашего ребенка, чем выйдешь за меня и будешь жить в бедности. Чем будешь жить со мной.
Он кричал, а он никогда не кричал.
— Нет, нет, Деклан, что ...
— Ты права. Я болен, и наш ребёнок мог быть таким же, и зачем тебе тратить на меня свою долбанную жизнь, — он повысил голос, снова схватив меня за руку и оттащив к двери своей спальни. Он должен знать, что я сделала это для него, для нас. Он был болен, но я любила его. Его прекрасный ум. Иметь ребёнка в таком молодом возрасте разрушит его.
— Я никогда не прощу тебя за это, — хрипел и заикался он, его эмоции победили его. Когда я посмотрела ему в глаза, все моё тело стало пустым. Они были полны слёз, и он стиснул челюсть, отпустив меня из своего захвата... из своей жизни.
